0
0
Сердце Зовастиной бунтовало, но умом она понимала, что Карин права. Она повернулась к Винченти.
— Вы нашли лекарство от ВИЧ?
Он молча смотрел на нее.
— Отвечайте! — закричала Зовастина. Она должна была знать. — Вы нашли снадобье Александра? То, которое подарили ему скифы?
— Я не имею представления, о чем вы говорите, — ответил Виктор. — Мне ничего не известно об Александре, о скифах и о каком-то там снадобье. Но она права. Очень давно я нашел лекарство в горе позади этого дома. О нем мне рассказал местный целитель. Он называл его на своем языке «арима», что означает «чердак». Это природная субстанция, которая может сделать всех нас очень богатыми.
— Так вот, значит, ради чего вы затеяли свою игру? Чтобы заработать еще больше денег?
— А вы ведете вашу игру ради того, чтобы уничтожить всех нас.
— Поэтому вы решили меня убить? В надежде остановить меня? Но все же вы меня вовремя предупредили. Что, нервы не выдержали?
Винченти покачал головой.
— Нет, я выбрал иной путь.
В мозгу Зовастиной вновь прозвучали слова, сказанные ей сегодня Эдвином Дэвисом. Она вдруг все поняла и, указав на Карин, заговорила:
— Вы собирались использовать ее, чтобы дискредитировать меня, натравить на меня народ. Сначала вылечить ее, потом — использовать. А что потом, Энрико? Убить ее?
— Ты что, не слышала меня, Ирина? — воскликнула Карин. — Он меня спас!
Зовастину такие тонкости уже не заботили. С ее стороны было ошибкой принять Карин обратно и еще глупее было так рисковать ради нее. Потому что в итоге она не получила ни результата, ни даже благодарности.
— Ирина! — закричала Карин. — Если бы народ этой чертовой Федерации знал, что ты представляешь собой на самом деле, за тобой не пошел бы никто! Ты — самозванка! Самозванка, сеющая смерть! Ты умеешь только одно — причинять боль. Это доставляет тебе удовольствие. Да, я хотела уничтожить тебя! Я хотела, чтобы ты почувствовала себя такой же ничтожной, какой чувствую себя я.
Карин была единственным человеком, кому она когда-либо открывала душу. Ни с одним живым существом она никогда не испытывала такой удивительной близости, как с Карин. Гомер был прав. «Коль вред уж причинен, поймет то и дурак». И она выстрелила Карин в грудь. А потом — в голову.
Винченти ждал, что Зовастина будет делать дальше. Он все еще сжимал в левой ладони карту флэш-памяти, а саму руку положил на стол. Его правая рука медленно открывала верхний ящик. Там лежал пистолет, который он принес из библиотеки.
Зовастина выстрелила в Карин Вальде в третий раз. Он сжал рукоятку пистолета. С каждым новым выстрелом ярость толчками выходила из Зовастиной. Пули с легкостью пробивали истощенное тело Карин, вырывая куски штукатурки из стены за ее спиной.
