Измена по-венециански

53

Монсеньор Микнер провел Стефани длинными коридорами, где располагались служебные помещения собора, и ввел в ничем не примечательный кабинет, где под обрамленным рамой портретом Папы Римского восседал Эдвин Дэвис.

— Все еще хочешь дать мне пинка под зад? — осведомился он.

Она слишком устала, чтобы вступать в перепалку.

— Что ты здесь делаешь? — спросила она.

— Пытаюсь предотвратить войну.

Ей не хотелось слушать все это.

— Ты знаешь, что внутри собора могут возникнуть большие проблемы?

— Да, и именно поэтому ты сейчас не там, а здесь.

— То есть вы готовы пожертвовать Малоуном и Кассиопеей? — осенило ее.

— Что-то в этом роде. Мы не знаем, что может предпринять Зовастина, но, как бы то ни было, я не хотел, чтобы в это была вовлечена руководитель группы «Магеллан».

Стефани повернулась, чтобы уйти.

— На твоем месте я бы остался, — окликнул ее Дэвис.

— Да пошел ты, Эдвин!

Микнер, встав на пороге, преградил ей путь.

— Вы тоже являетесь частью всего этого безумия? — устало спросила она.

— Как я уже говорил, когда мы находились снаружи, к нам попала кое-какая важная информация — и мы передали ее тем, кого, по нашему мнению, она могла заинтересовать. Ирина Зовастина представляет собой угрозу всему миру.

— Она замыслила войну, — добавил Дэвис. — Погибнут миллионы людей, но ее это не останавливает.

Стефани повернулась.

— И поэтому она пошла на риск, предприняв поездку в Венецию, чтобы взглянуть на двухтысячелетнюю мумию? Что она здесь делает?

— Вероятно, очень злится, — с усмешкой ответил Микнер, и, взглянув на нунция, Стефани увидела хитрый огонек в его взгляде.

— Вы одурачили ее?

Монсеньор отрицательно мотнул головой.

— Она сама себя одурачила.

— Там сейчас кого-нибудь застрелят. Кассиопея уже находится на грани срыва. Вы не опасаетесь, что звук выстрелов привлечет внимание полицейских, которых на площади и так пруд пруди?

— Стены базилики — в несколько футов толщиной, — ответил Микнер. — Они абсолютно звуконепроницаемы. Им никто не помешает.

— Стефани, — заговорил Дэвис, — мы не знаем, что привело Зовастину в Венецию, но это, безусловно, что-то очень важное. Вот мы и решили: если она столь упрямо рвется сюда, устроим-ка мы ей достойный прием.

— Я все поняла. Вы решили выманить Зовастину из ее песочницы в свою. Но вы не имели права подвергать опасности Малоуна и Кассиопею."

"— Да брось ты! Кассиопея уже была вовлечена в это на пару с Хенриком Торвальдсеном, а он, в свою очередь, вовлек тебя. А Малоун? Он взрослый мальчик и имеет право делать все, что захочет. Захотел оказаться здесь — и оказался.

— Ты выуживаешь информацию. Пытаешь узнать хоть что-то новое.

— И использую для этого единственную возможность, которая у нас есть. Она сама захотела заглянуть в эту гробницу.