5
0
Виктор кинулся к лестнице, споткнулся о нижнюю ступеньку и, не успев ухватиться за металлические перила, упал.
В отчаянии он полз наверх на четвереньках, надеясь найти там спасение. «Черепашка» взорвалась.
В планы Кассиопеи не входило поразить стрелой одного из воров, но он появился перед разбитым окном в следующую секунду после того, как она спустила тетиву. Она видела, как горящая стрела вонзилась в грудь мужчины и на нем вспыхнула одежда. А потом огромный огненный шар поглотил внутренности музея, вырвавшись из разбитого окна и выбив стекла в остальных.
Она опустилась на мокрую землю.
Из оконных проемов вырывались языки пламени, облизывая черноту ночи.
Еще раньше Кассиопея спустилась с церковного крыльца и заняла другую позицию — напротив колокольни. По крайней мере один из мужчин мертв. Непонятно, правда, какой именно, но это не имеет значения. Она поднялась на ноги и приблизилась к дверям здания, которое она сначала превратила в тюрьму, а затем подожгла. На тетиве лука лежала еще одна горящая стрела, готовая к выстрелу.
42
Венеция
Зовастина стояла рядом с папским нунцием. Самолет совершил посадку час назад, и на взлетно-посадочном поле ее уже ждал монсеньор Микнер. От аэропорта до центральной части города Зовастина, Микнер и двое ее телохранителей добрались на частном водном такси. Войти в собор через северный вход, с пьяцетта деи Леончини, как планировалось изначально, у них не получилось. Значительная часть Сан-Марко была огорожена из-за какой-то случившейся здесь перестрелки. Об этом ей сообщил нунций. Поэтому им пришлось обойти собор по боковой улице и войти через служебный вход.
Папский нунций выглядел не так, как вчера. Черная сутана и белый воротничок священника уступили место обычной одежде. Видимо, Папа с пониманием отнесся к желанию Зовастиной не привлекать внимания к ее неофициальному визиту."
"И вот теперь она находилась внутри гигантского собора, стены и потолок которого были покрыты золотой мозаикой. Это был типично византийский стиль, как если бы собор был построен не в Италии, а в Константинополе. На огромной высоте виднелись огромные полусферы пяти куполов. Каждый из них имел свое имя: купол Пятидесятницы, купол Святого Иоанна, купол Святого Леонарда. Тот, под которым стояла Зовастина, назывался куполом Пророков. Благодаря яркой подсветке, которую обеспечивали расставленные определенным образом лампы накаливания, собор буквально светился, и только теперь Зовастина поняла, почему его издревле называют «золотой базиликой».
— Удивительное место, — восторженно выдохнул Микнер, — не правда ли?
— Вот на что способны религия и коммерция, если объединят свои усилия. Венецианские купцы были стервятниками, тащившими по всему миру все, что плохо лежит.
