8
0
Я хмурюсь:
— Так что, выходит, она тебя бросила?
— Выходит, что так, — усмехается он, — Ну, мы и не жили как муж и жена. В смысле, не спали уже. Я знал, что она с кем-то крутит. Общается по интернету. Нашла мне замену, свинтила в Америку. Поминай, как звали.
— А дочка? — решаюсь спросить.
Мишка вздыхает. Болезненно так! Будто задела какую-то рану в душе.
— А что дочка? Дочку забрала с собой. У неё теперь новый отец. Эмигрант. Не чета мне.
— А что ты? Ты, между прочим, светило науки, — спешу я напомнить ему.
Но Миша кривится, и отцепляет свой бейджик. Которым гордился.
— Да какой я светлило? Фонарь с мигающей лампочкой.
— Ты себя недооцениваешь, — робко бросаю, пытаясь утешить его.
Не выходит. И Миша, откинувшись в кресле, сидит, одинокий, понурый. Мне даже жалко его! Хочу предложить ему выпить коньяк. Но мне всё равно ведь нельзя! За рулём.
— А ты… ты любил её? — вырывается фраза, которую стоило умолчать. Но слова уже сказаны. И Балык утомлённо кивает:
— Любил. Когда-то давно. Но всякая любовь проходит, знаешь ли. Она как костёр. Если не подбрасывать поленья, то он погаснет. Вот и у нас, очевидно, погасла.
Он сжимает пластмассовый угол стола. И придвигается ближе:
— Я изменил с её лучшей подругой. В отместку! Просто, чтоб знала, что мне всё равно.
— А тебе всё равно? — уточняю я эхом.
— Ты знаешь, — он смотрит в пространство, — Когда-то готов был убить за неё, а сейчас всё равно. Даже страшно! Наверное, я разучился любить.
Я усмехаюсь:
— Любить нельзя разучиться. Это же не навык, а чувство. Оно либо есть, либо нет.
— Ну, вот у меня его нет ни к кому! — раздражается Мишка, — Я теперь потребляю женщин, как пищу. Просто жру без разбора, что под руку попадётся.
— Так значит, про шестерых детей, это правда? — щурюсь я многозначительно.
Балык горделиво пыхтит:
— Да хер его знает. Я так, ляпнул, навскидку. Может больше их, этих детей! Я ж не считал.
— Наверно, с медсёстрами зажигаешь? — пытаюсь поддеть его. Пробудить в нём желание снова шутить.
Мишка, однако, в ответ ужасается:
— Да ты что? На работе ни-ни! Это ж я тебе не свинья! Не сри там, где жрёшь, называется.
Я кусаю губу. Балыков, как всегда! Не утруждается подбирать выражения.
— Это ж ты на одних алиментах разоришься! — фыркаю я.
— Так, а я их плачу? — удивляется Мишка, — Те, кто хотят получить моё семя, имеют такую возможность. А дальше, это уже не моя забота. Решила рожать, так рожай! Я же тебя не просил об этом.
— Хм, — хмыкаю я, — То есть, тебе всё равно, что где-то растут твои дети?
— Абсолютно, — соглашается Миша.
Не знаю, как это расценивать. Балыков удивляет меня правотой и правдивостью. Я бы, наверное, так не смогла."
"— А если, к примеру, ты б захотел поучаствовать в жизни ребёнка? Начать всё с нуля, стать отцом.
