8
0
— Нет, спасибо, — бросает Илья. И проходит за мною на кухню.
Я, несмотря на отказ, ставлю чайник. Сама бы не прочь выпить чаю. Выбираю, какой предпочесть.
— Я так понял, Дениска устроился слесарем? — слышу вопрос.
Обернувшись, киваю:
— Ну, да. А откуда ты знаешь? Он рассказал?
Это странно. Ведь сын не общается с ним. Хотя… Может, я чего-то не знаю? Тем лучше! Меня напрягает их долгий бойкот.
— Я видел его, — отвечает Самойлов, — И как давно это длится?
Его тон обвиняет. Как будто речь идёт не о сыне, а о ком-то другом.
Я отвечаю:
— Месяц, может быть, два. А что тебя не устраивает?
Илья шумно дышит. Подходит к окну. В его позе сквозит недоверие. Кажется, что-то другое, совсем Денис привело его к нам.
— Ты могла бы спросить у меня, — произносит он сдержанно.
Пожимаю плечами:
— Могла, но не стала.
Чайник кипит, и я выключаю его. Насыпаю заварки.
— А почему именно этот гараж, не другой? — продолжает Самойлов, — У тебя там знакомые?
Я усмехаюсь:
— Допустим.
Он ведёт языком по губе. Этот признак злорадства, я знаю. Обычно он делает так, когда хочет сказать что-то важное, но вынуждает себя промолчать. Однако на этот раз данный приём не работает. И Самойлов бросает:
— И кто он?
Я удивлённо смотрю:
— Ты о чём?
Дежавю. Точно также и сын меня только что спрашивал, с кем я встречаюсь. Неужели, Денис сболтнул папе об этом? Не верю!
— Я о том, что ты делала ночью, — цедит сквозь зубы Илья.
Я замираю с чайником в правой руке:
— Что?
— Я видел тебя! — отвечает он резко и ухмыляется, будто и сам не поверил словам.
— Где ты меня видел? — уточняю я сдержанным тоном. А рука с кипятком начинает дрожать.
Самойлов становится ближе к окну. Долго смотрит в него. Позволяет мне сделать напиток. Я смотрю, как чаинки всплывают наверх.
— Как низко ты пала, Кучинская. Тебя трахает слесарь?
Я хватаюсь за полку. Боюсь, что колени подкосятся. В голове одна мысль: «Не ведись!». Но я игнорирую этот позыв, и пускаю наружу свой гнев:
— Кто б говорил? Подбирать на обочине шлюх — это лучше, чем спать с человеком, который тебя уважает?
Он стоит, занимая оконный проём. Даже глядя на спину, я чувствую злость, что исходит от тела. И уже сожалею, о том, что позволила этим словам прозвучать.
— А Деня знает об этом? О том, что ты спишь с его… боссом? — произносит Самойлов. И победные нотки звучат в его голосе так очевидно, как будто он знает ответ.
Я порываюсь толкнуть его в спину. Ошпарить его кипятком. Но держусь!
— Тебе неймётся? Так и хочется добить, разрушить до конца то, что ещё не успел? — говорю ему. Голос дрожит. Даже чашку поднять не решаюсь. Боюсь — уроню!
Илья, обернувшись, глядит на меня сверху вниз. Излучая довольство.
— Разрушить? Добить? Не пойму, ты смеёшься? Ведь это ты подала на развод! Это тебе не терпелось выгнать меня из дома.
