8
0Коньячок уже лёг так как нужно, — Ты что, мечтаешь увидеть биологичку голой? Да ты извращенец, Балык!
Он хмурится, смотрит на стопку в руке:
— Ты знаешь, не думал об этом. В моих фантазиях она после этих слов убегала в слезах.
Я опять заливаюсь от смеха. Смеюсь, как давно не смеялась. Взахлёб! Представляю себе эту сцену.
— А почему в слезах? — давлю я сквозь смех.
— Ну, так, — балык, приосанившись, дёргает бейждик, — Она бы узнала меня! И расстроилась, что не оценила светило науки.
— Светило! — бросаю с издёвкой, — Упасть и не встать!
Балыков снисходительно фыркает:
— Что б понимала? — и, наполнив «бокалы», произносит, — Ещё по одной?
— Уже третий раз ещё по одной, — говорю, продолжая смеяться, — Ты доктор? Или алкаш?
— Это для здоровья, — говорит Михаил и вручает мне стопку.
Я машу головой. Представляю, как выгляжу в этот момент. После приступа смеха.
— Уууфффф, — пригубляю слегка, закусив, — У меня аж живот свело судорогой!
Балыков усмехается:
— Смех продлевает жизнь! — говорит он со знанием дела.
— Тогда я продлила свою, как минимум лет на десять, — говорю с благодарностью.
— Обращайся! — он выпивает, не в пример мне, до дна. И, похлопав по пузу, кладёт себе в рот колбасу.
— Спасибо, Миш! Правда, давно уже так не смеялась.
Он вздыхает, берёт мою карточку. Где я, до сих пор — Самойлова.
— Ну-ка, скажи мне, ты снова Кучинская? — произносит, косясь на мой паспорт, что лежит на столе.
Я отмахнувшись, бросаю:
— Ну, да.
— Развелась?
Я киваю. Хотя и так ясно, что да. Он, покачав головой, произносит:
— Бывает. Я вот не стал себя связывать узами брака.
— Почему? — машинально бросаю.
— А зачем? — удивляется он, — Всё равно разводиться!
Мы смеёмся. Но смех в этот раз получается грустным.
— А дети? — интересуюсь я просто так, чтобы продлить разговор.
Так уютно в его кабинете. Даже не хочется уходить.
— Так у меня их пять штук, — он, задумавшись, фыркает, — Шесть! Если быть точным.
Я не скрываю эмоций:
— Ого! Как ты успел?
— Долго ли умеючи? — подмигнув, отвечает Балык, — Я знаешь ли, Насть, своим бабам так и сказал. Мол, брак — не моё! Ну, какой из меня семьянин?
— Никакой, — соглашаюсь ехидно.
— Вот! — подтверждает, ничуть не обидевшись, Миша, -
Ну а детей, говорю, если хочешь, рожай. Для себя! Я не против."
"Я усмехаюсь его «здравомыслию». Хотя… Может и честно, вот так? Без обещаний и клятв. Без вранья! Объявить о намерениях сразу. Мол, так и так. В верности клясться не стану. Буду тебе изменять. Хочешь, терпи! А не хочешь, как хочешь…
Наверное, факт размышлений отражён у меня на лице. Так как Миша сурово бросает:
— Кучинская, помни! Все болезни от нервов.
Я послушно киваю:
— Да, да.
— А будешь себя плохо вести, — добавляет он мягче, — Я тебя на биопсию отправлю.
Я бросаю в него карандаш.
