1
0Скромнее надо быть! Никаких вырезов до самой груди! Поняла меня?!
Уже открыла рот, чтобы высказать все, что думаю, но в последний момент проглотила колкие слова и растеклась в ласковой улыбке:
— Хорошо, Антош, — подошла ближе и игриво поцеловала его в губы, — сейчас переоденусь. Давай не будем ругаться.
Антон, уверовав в свою победу, с тихим стоном притянул к себе и ответил на поцелуй. Провел руками по спине, опустился на талию, сжал ягодицы…
Тут раздалось глухое утробное то ли ворчание, то ли рычание.
— Я куплю кошачьей отравы, — выдохнул мне в губы Антон.
— Сам будешь ее есть, большой ложкой, — парировала я, отступая в сторону.
— Это исчадие ада! Меня пробивает холодный пот, и волосы на руках дыбом встают, когда вижу ее!
— Да ну тебя, — с улыбкой взяла на руки свою любимую кошку — шоколадную бурму, — она просто не любит чужих, и терпеть не может, когда меня кто-то хватает. Да, Шишка?
Шишка ткнулась влажным носом мне в щеку.
— Девочка моя красивая, не понимают они тебя, да? Принцесса ты моя! — сюсюкалась с ней, почесывая за ушком.
Шишка сразу начала мурлыкать, не отрывая от Антона подозрительного янтарного взгляда.
— Как ты вообще не боишься с ней жить под одной крышей? — недовольно просипел он, — Это же сам дьявол в кошачьем обличии!
Опять уши торчком и низкое утробное ворчание.
Антон раздраженно поднял руки вверх, признавая свое поражение:
— …Все, я молчу.
— Молчи, молчи, — усмехнулась я, по-прежнему прижимая кошку к себе, — а то будет как на прошлой неделе. Разозлишь кисулю и придется тебе потом прятаться в туалете.
— Не напоминай. И, кстати, в тот раз ты могла бы помочь, а не сидеть за столом и пряники трескать!
— Нет.
О том, что он меня тогда достал своими претензиями, и я тихо злорадствовала, наблюдая за тем, как Шишка его гоняет — говорить не стала. Мало ли… Обидится еще… Мужики — народ ранимый.
— Какие дружеские отношения?! Я же говорю, она — чудовище!
— Погладить хочешь? — преданно улыбаясь, поднесла Шишку чуть ближе.
Та сразу приподнялась и заурчала, а Антон отшатнулся в сторону:
— Нет, спасибо! Переодевайся и пошли, — скомандовал сердито, а потом, пытаясь сохранить грозный вид брутального мачо, с угрозой добавил, — А то я передумаю, и вообще никуда не пойдем!
— Конечно, милый, как скажешь, — хитро подмигнула и ушла к себе в комнату, унося с собой Шишку и радуясь тому, что Антом следом за мной не сунется.
Антон пусть пока посидит в гордом одиночестве, подумает о своем поведении. Может проникнется.
