1
0
— И тебе в том числе, — отец непреклонно покачал головой, — все, заканчивай вести себя, как сопливый пацан. Ты уже сделал ей предложение, так что не позорь себя и нас заодно!
— Сделал предложение? Пап, я просто в сердцах сказал: подавитесь своей свадьбой. И вы все развели такую бурную деятельность, будто я к ней на коленях приполз, сжимая в одной руке букет, а в другой кольцо с бриллиантом размером с орех!
— Егор! — возмутился отец.
— Что, Егор? Я не хочу на ней жениться. И не буду. У меня есть другая девушка, которую я люблю.
И которую еще надо как-то заполучить обратно.
— Но ребенка-то ты сделал этой! — не остался в долгу отец.
— Да, — отпираться смысла не было, — мне жаль, что так получилось."
"Отец недовольно нахмурился:
— Я думал, ты наконец-таки взялся за ум.
— Взялся пап, — устало, но твердо сказал я, — и теперь с абсолютной уверенностью могу сказать и тебе, и остальным. Свадьбы не будет.
Он возмущенно открыл рот, но я опередил его гневную тираду.
— Я не отказываюсь от ответственности. Ребенка поддержу, но с его матерью нам не по пути. И как бы вы не давили, как бы ни мечтали о нашем воссоединении — этого не будет.
— Вам просто нужно время…
— Для чего?
— Чтобы притереться, почувствовать друг друга, привыкнуть.
— Смириться? — усмехнулся я, — прости пап, не мой вариант.
— Ну, тогда ты знаешь, чем все это закончится. Я тебе уже вроде подробно объяснил, что, куда и кому отойдет в случае отказа.
— Ну что ж… значит, так тому и быть. Придется справляться самому, — обреченно развел руками, — справлюсь. Зря что ли учился?
— Ты — баловень, Егор. У тебя никогда ни в чем не было отказа. Ты уже привык ко всему готовому. Привык, что все есть, стоит только пальцами щелкнуть.
— Как привык, так и отвыкну.
— Думаешь так просто встать на ноги, подняться, идти?
— Не уверен. Но буду стараться, — в этот момент в дверь позвонили. — а вот и гости пожаловали. Пойду встречать. Жаль их разочаровывать, но вечер вряд ли выйдет приятным.
— Егор! Не смей!
Я ничего не сказал, просто развернулся и вышел из комнаты.
Мама уже распахнула дверь и приветствовала Рыжовых.
Тетя Таня была вечернем платье и при полном параде, будто действительно собралась на торжественное мероприятие, зато Михалыч в потертых джинсах и свитере.
Она зашла в дом последней. Красивая. Фигуристая. Беременность пока еще не отразилась на фигуре. Разве что грудь еще более выдающейся стала. Казалось бы, бери да радуйся, но вместо радости я испытывал тошноту.
Особенно, когда она ко мне подступила с блядской улыбкой на ярких губах.
— Какая красивая пара, — очень некстати прослезилась мать, глядя на нас и промакивая платочком уголки глаз, — я так рада за вас, дети мои.
Здорово.
