1
0
— На что ты надеешься, я никак не пойму? — устало спросил у нее, — На нормальную семейную жизнь? Да? Вот прямо серьезно думаешь, что после всей этой херни мы будем мило проводить семейные вечера, расспрашивать друг друга о том, как прошел день, вместе готовить ужин, и что там еще делают счастливые семейные пары? Не будет этого ни-ког-да.
— Конечно не будет, если продолжишь в том же духе, — она махнула рукой на мой компьютер.
— Я буду жить так, как посчитаю нужным. И тебе того же желаю. Главное, подальше от меня.
— Мне не нравится, что ты общаешься с Дашкой, — уперлась Алена.
— Мне плевать, милая.
— На кой черт тебе сдалась эта блаженная инфантилка?
— Я ее люблю, — слова так просто сорвались с губ, что я даже удивился.
Действительно люблю. Вот так просто и без всяких «но».
— Ты зря это затеяла. Просто зря и все. Насильно мил не будешь, как ни пытайся. Я никогда тебя не полюблю, да и друзьями мы вряд ли сможем.
— Ох, — она отшатнулась от меня. Побелела за одну секунду, и испуганно схватилась за живот.
— Ален, не надо. Давай без этих представлений…
— Егор, — взвизгнула она, — мне больно.
Я подозрительно уставился на «невесту», пытаясь понять серьезно ли ей больно, или опять включила манипулятора, и хочет этим спектаклем в очередной раз прогнуть под себя.
Хрен поймешь. Посинела она весьма натурально, но исходя из прошлого неутешительного опыта, верить ей я не спешил.
— Садись, — раздраженно указал на стул, — отдохни…
— Какое отдохни? У меня живот болит, — прохрипела она, и в голосе послышался страх.
Это напрягло, потому что уж чего-чего, а страха в ней никогда не было. Безжалостная стерва.
На лбу выступили крохотные бисеринки пота, губы стали бледными, а глаза большими, как у героини азиатского мультфильма.
Если она играет, то надо отдать должное таланту. Проняло.
— Ален, все в порядке? — спросил, чувствуя себя конченым идиотом. Роль спасателя мне никогда не удавалась.
— Сам как думаешь? — огрызнулась она, одной рукой облокотившись на стол.
— Никак не думаю. Давай-ка к врачу, — выдал единственную умную мысль, на которую был способен в такой ситуации.
— Да, — Алена даже спорить не стала. Вцепилась в мой локоть и, стиснув зубы, пошла вперед.
Мне казалось, что пальцы у нее свело — держалась так, будто хотела выдрать из моей руки кусок мяса на память.
— Может, тебя донести? — поинтересовался у нее неуверенно, когда уже зашли в лифт. Она уперлась одной рукой в металлическую стену, вторую прижала к животу и стояла, опустив голову.
— Нет. Сама. Справлюсь.
— Ален…
— Отвали. Тронешь — буду орать, — процедила сквозь зубы.
Что за идиотская привычка: когда не просят — насильно лезть во все щели, а когда нужна помощь — включать униженную и оскорбленную.
— Не дури.
