Искры между нами

— Вы уже определились с датой свадьбы?

Зачем я это спрашиваю? Чтобы знать, на сколько мне еще хватит кислорода? Что бы обвести черным в календаре день, когда от меня останется только горстка пепла?

— В процессе. Мне хочется Усадьбу снять, но там такая очередь! — сокрушенно покачала головой Алена.

— Возьмите любой ресторан, — словно тень отвечала я, угасая с каждым мигом все больше.

— Глупышка, — ласково улыбнулась бывшая подруга, — мне не нужен «любой». Мне нужен «тот самый». Идеальный. А я привыкла получать то, что хочу. Ты же знаешь.

Пожалуйста, выпустите меня отсюда, пока я еще в состоянии стоять на ногах.

— Так что, Даш, как только из Усадьбы придет положительный ответ, так сразу и поженимся.

Я закусила губы, пытаясь хоть как-то остановить нарастающую нервную дрожь. Перед глазами на бешеной скорости одна картинка сменяла другую. Мы с Егором на озере, он с Рыжовой в ЗАГСе. Мы с ним на гонках, они в усадьбе.

Мы с ним. Он с ней. Белое платье.

— Место, конечно не из простых, — продолжала Алена, прекрасно зная, что делает мне больно. Не просто зная, а получая от этого удовольствие, — но что уж мелочиться, правильно? Такой день один раз в жизни бывает.

— Тебе там понравится, Дашенька, — снова встряла тетя Таня, беря меня под руку.

— Понравится? — ноги стали совсем ватные. Они что, думают, что я…

— Ты же придешь на свадьбу!

Ни за что! Лучше сразу сдохнуть!

— Конечно придет, мам, — беспечно откликнулась Аленка, — я ей самое красивое приглашение приготовлю. И место специально поближе к нам оставлю.

— Правильно! — поддержала ее мама, — подругу надо поддерживать. Глядишь, и ей там кавалера найдем.

— А то! — Рыжова рассмеялась, — непременно найдем. Пятерых.

— Я не смогу придти. У меня…очень много дел. Учить надо.

— Дашунь, с твоим подходом к учебе, тебе не стоит переживать. Уж свою позорную тройку всегда получишь. Поулыбаешься, на жалость надавишь. Не мне тебя учить.

Рыжова била по больным местам, не уставая подчеркивать мою никчемность.

— Нет-нет! Ты что! Никаких отказов, — возмутилась ее мать, — мы обидимся! Кто же будет за подругу радоваться?

Точно не я.

Аккуратно высвободившись из цепких рук тети Тани, я отступила к выходу."

"— Рада была вас увидеть, тетя Таня. Но мне пора.

— Прости, Дашенька.

Солнышко неуклюже повернулось и на деревянных ногах побрело к выходу, чувствуя, как отваливаются и падают на пол окровавленные куски разбитого сердца.

— Даш, к тебе можно? — спросила мама, предварительно деликатно постучав в дверь.

Я встрепенулась, начала тереть лицо, пытаясь размазать слезы, поправлять некрасиво смявшиеся волосы, в тщетной попытке привести их в порядок.