0
0Когда можешь выбирать, с кем быть и кого любить.
– Ну, мы живем в правовом государстве, конечно, у всех есть выбор, – жарко говорю я.
– Я тоже раньше в это верила. А потом мои родители умерли, и я узнала, что мои родственники Мамаевы. Тогда-то мои розовые очки и разбились, – с горечью произнесла Мария.
– Мне жаль, – тихо сказала я. – Твой дедушка… Он хотел тебя выдать замуж?
Я много слышала о традициях и знаю, что договорные браки – обычная практика. Но мне почему-то казалось, что не все так плохо… Но я даже на секунду не ставила себя на место девушек. Это ужасно.
– Нет. Про Усмана Мамаева можно сказать много плохого, но он единственный человек, который относился ко мне нормально. А сейчас на его место придет дядя Марат. Он сразу сказал, что избавится от меня как можно скорее. Многие хотят породнится с Мамаевыми, и, как ты понимаешь, долго я в девках не засижусь.
Маша говорила о своей судьбе так спокойно, словно уже смирилась со всем. Мне так обидно за нее стало! Она же совсем молоденькая. Ей еще рано замуж.
– Я искренне надеюсь, что тебя минует эта участь.
– Ты что? Я уже слышу свадебный марш, – смеется.
Но в глубине ее глаз такая вселенская грусть, сердце сжимается.
– Так что выйду замуж за какого-то старого хрыча, который будет полезен для семьи.
– Может, отойдет к предкам быстрее, – стараюсь поддержать, как могу. – А что если тебе пофлиртовать с кем-то молодым и симпатичным?
– Это харам, ты что? – округлила глаза. – Мне тетушки сразу вбили это в голову. Я, естественно, не поверила. Для меня все было дикостью, я воспитывалась в другой среде. Мне дали молодого водителя. Я с ним любила болтать и шутить, ничего такого. Это увидел Саид. С того дня я больше не видела водителя. А стоило мне зайти домой, как Сабина и другие “объяснили” мне, как себя нужно вести.
– Они тебя побили? – в ужасе спрашиваю.
– Спасибо, что не камнями. Но я все же отстояла свой внешний вид. Хоть что-то.
Мы замолчали, к нам подошла одна из женщин.
– Пойдемте за стол.
Мы встали и последовали за ней. Нас с Машей рассадили по разным концам стола. Я села с пожилой женщиной, которая отсела от меня как можно дальше. Какой спектакль.
Все говорили об Усмане, я же молчала и просто пила чай. Думала о своем. Я постоянно поглядывала на настенные часы, время то бежало вперед, то замедляло свой ход. Мне было до жути интересно, что сделает Исайя с Андреем? Он сказал, что я больше его не увижу. Ну, не убьет же он его, правда? Я даже мысли об этом не допускаю.
За столом снова все начали плакать и кричать в голос. У меня начала раскалываться голова, мне хотелось уйти отсюда как можно быстрее. Я мельком поглядывала на Машу, она едва глаза не закатывала. Что-то мне подсказывает, что она не смирится с ролью безвольной куклы.
