Исайя. Сердце однолюба

Он, как и всегда, с отсутствующим выражением на лице.

Конечно, у него же нет вообще никаких эмоций, кроме ненависти! А мне нужно спасать себя и свое глупое сердце.

– Спокойной ночи! – говорю я и просто пулей вылетаю из кабинета.

Глава 23

Исайя

Я смотрю на закрытую дверь и сжимаю руки в кулаки. Я до сих пор чувствую тепло Валерии, ее неповторимый запах и мягкость тела. Сколько сил мне стоило не раскрыть ее халатик и не вылизать каждый сантиметр ее стройного тела. Кровь кипит рядом с ней. Хочется, чтобы рядом всегда была. Хочется, чтобы колючки свои спрятала и разрешила дотронуться до самого сокровенного – до души. Она у нее яркая, неискушенная, невинная.

Блть, какая, нах*р, душа.

Откидываюсь на кресле и сам с себя ржу. Что за п*дорские размышления.

Встаю и открываю настежь окно, прикуриваю. Дурная привычка. Никогда не курил, а после смерти Рины захотел. Делаю глубокую затяжку и смотрю в звездное небо. Иногда так накатывает. Я так скучаю по жене. Многое бы отдал за один день рядом с ней. Моя жизнь всегда была на грани, я себя не жалел. Я всегда думал, что и до тридцати не доживу. Убьют. Но появилась Рина, а вместе с ней и желание жить. Более осторожный стал. Но мысли все равно такие мелькали. Старался заработать как можно больше, чтобы она ни в чем не нуждалась. Но, сука, я никогда не думал, что ее хоронить буду. Руками рыть могилу и опускать в землю гроб.

Затушил сигарету и выбросил окурок в окно. С силой провел по лицу, отгоняя мысли. Достал телефон и открыл приложение для камер в доме. Выбрал комнату Леры и Катарины. Картинка появилась на экране. Державина лежала на боку и гладила по волосам мою дочь. Я увеличил изображение, чтобы рассмотреть ребенка."

"Меня словно со всей дури в солнечное сплетение ударили. Катарина – идеальная смесь меня и Рины. Я вижу в ней себя, но и черты Рины. Сердце начало биться в неизвестном ритме. Я приложил кулак к груди и потер посередине. Столько чувств и эмоций придавили меня намертво. Руки тряслись, когда я пальцами провел по ее маленькой щечке. Девочка такая крошечная, миниатюрная. Я видел ее фотографии, но вживую она похожа на куклу.

Когда ребенка привезли ко мне, я не смог к ней подойти. Передо мной словно невидимая стена выросла. Точнее, это был парализующий страх. Я не мог отделаться от мысли, что могу и ее потерять так же, как Рину. Мне казалось, стоит дотронуться до дочери, прикоснуться своими грязными руками, запятнать ее чистоту и невинность, и обязательно случится что-то плохое. Поэтому я выбрал единственное, что по моему мнению являлось верным решением, – я решил не обращать на нее внимания.

И это пздц как сложно.

Телефон ожил в руках, звонил Адиль. Один мой партнер.

– Да.

– Семакова и его людей убили. И наш товар пропал, – с места в карьер начал друг.