На меня не кричали каждый день, не смотрели с пренебрежением и злостью, я могла сама покупать себе одежду и украшения, могла свободно выходить в торговый центр или салон красоты. Я могла запереться у себя в комнате и не выходить, если мне хочется побыть одной. Мне не напоминали, что мое рождение стало позором для семьи. Но главное — у меня была надежда освободиться и от Гасановых, и от Алибековых, стать наконец-то свободной."
"До вечера я успела немного поспать. Приняв душ, поехала в салон, куда записалась на укладку и макияж. Маникюр и педикюр сделала вчера. Мастер, посмотрев на платье в телефоне, предложила не закалывать волосы наверх, оставить их распущенными, завить концы крупными локонами.
— Вам нравится? — интересуется мастер, затаив дыхание. Замечает сомнения на моем лице. Хочется попросить сделать макияж менее ярким, но я останавливаю себя.
— Нравится, — решаю не портить такую работу непрофессиональными советами.
Поблагодарив мастеров, покидаю салон. Георгий спешит открыть передо мной заднюю дверь автомобиля. Обычно бесстрастное лицо заметно вытягивается, дергается край губ. Реакция водителя вызывает улыбку, чувствую себя очень красивой.
Но эта реакция не идет ни в какое сравнение с той, когда он видит меня в платье.
— Добрый вечер, — здороваюсь с Георгием, хотя сегодня виделись несколько раз. Я нервничаю, он поражен.
— Добрый вечер, — вспоминает, что мне нужно открыть дверь, хотя я бы сама отлично справилась.









