2
0Я должен был жертвовать собой, братом, своим и его счастьем, чтобы только им было хорошо, чтобы они не потеряли власть и уважение в обществе, не лишились привычного уклада жизни. Пока я рвал жилы, рисковал жизнью, подставлялся, что делали они? Поддерживали? Помогали?
Кто из них думал о моем счастье? Кого интересовали мои желания?
В трубке повисает тишина, потом мама молча сбрасывает звонок, даже не попрощавшись. Меня не задевает ее обида, хотя я не хотел делать ей больно. Мама наверняка нажалуется отцу, но он даже не осмелится позвонить и отчитать меня.
Откидываю голову на сиденье, прикрываю глаза.
Расслабиться не получается. Захожу домой. Знаю, что она в гостиной. Тихо приближаюсь к комнате, не хочу, чтобы она сбежала, как только услышит мои шаги.
Застыв в проходе, подслушиваю интересный разговор.
Хочется врезать молокососу — не потому, что он катит яйца к моей жене, а потому, что он ее расстраивает. Сученыш специально вбивает клин между нами. Я не ревную, точнее, я ревную ее ко всем мужикам, к этому конкретному — нет.
Тихо приближаюсь, шепчу на ушко, чтобы завершала разговор. Цепенеет, слова сказать не может. Не хочу, чтобы она меня боялась. Не удержавшись, затягиваюсь ароматом ее волос, касаюсь кончиком носа впадины за ушком. Чистый запах ее тела и геля для душа. Моя сладкая девочка, как же умопомрачительно ты пахнешь. Касаюсь губами мочки уха. Она вздрагивает.
— Матвей, я думаю, ты ошибаешься, — глотает буквы, голос проседает.
— Он ошибается, — шепчу куда-то в область ключицы.
— Диана, послушай… — орет неуравновешенный идиот.
— Я не могу больше говорить, — сбрасывает звонок. Руки у Дианы дрожат.
Я должен ее успокоить, но так сложно оторваться от нежной ароматной кожи. Хочется ее всю попробовать.
— Эльдар, — с придыханием. Смотрю на ее кофточку, которая очерчивает заостренные пики груди.
Блин…
— Я хочу тебя, — кладу руку ей под грудь, прижимаю к спинке дивана.
Сладко и мучительно…
Мало…
Как же мало…
В коридоре слышатся шаги, нужно остановиться, но я себя клещами отдираю от нее. Почти на физическом уровне ощущаю боль разрыва."
"— Эльдар, будете обедать? — в проеме появляется Светлана. Я стою боком, руки в карманах, не могу обернуться, а то выдам реакцию тела на поцелуй. Чтобы прийти в такое состояние, мне хватает ее взгляда, легкого дуновения воздуха, что доносит до рецепторов ее аромат. Видимо, мои мучения — наказание за все грехи.
