Лишняя в его доме (СИ)

Проститься с дедушкой Юсуфом пришли знакомые, коллеги, друзья, соседи. Прилетела из разных городов многочисленная родня. Всей семьей пришли выразить соболезнования Алибековы. Мать Алины не отходила от Малики, а отец держался рядом с мужской частью семьи. Он хотел взять на себя организацию похорон, но Эльдар не позволил.

— Всем уже занимаются, помощь нам не нужна, — холодно произнес Эльдар, развернулся и ушел. Свекор кинулся благодарить начальника, чтобы сгладить грубость сына. Я невольно подслушала их спор в больнице, когда ходила к медсестре померить давление. Сказалась тяжелая бессонная ночь, полная переживаний и боли.

В день похорон шел снег, а когда тело дедушки Юсуфа выносили из дома, на несколько минут выглянуло солнце. В толпе зашептались женщины:

— Хороший был человек…

— Небо улыбнулось…

— Я такого раньше не видела… — в голосах скорбящих слышалось удивление и благоговение.

Я не могла сдерживать рыданий, а бабушка меня успокаивала.

— Юсуф прожил долгую хорошую жизнь, не нужно плакать, Диана. Он бы не хотел, чтобы мы переживали и тосковали по нему, — бабушка Атана держалась, утешала нас всех, просила не переживать, старалась при этом не показывать, как ей тяжело.

— Пусть Аллах даст вам благо! — обнимая, соболезновали родные и знакомые.

Алибековы произнесли принятые случаю слова, но в сердце они не откликнулись. Не все остались на поминальную трапезу. Зарета и Аза бросали в мою сторону убийственные взгляды, а я делала вид, что не замечаю их. Прощаясь, расходились знакомые и коллеги. Скоро можно будет присесть.

— Дианочка, принеси мне воды, пожалуйста, — попросила бабушка Атана.

— Идемте в спальню, вам нужно прилечь, — беря ее за руку.

— Куда ты ведешь бабушку? — появилась перед нами Малика.

В черном одеянии, без косметики и прически она напоминала мне ведьму. Рядом с ней материализовалась мать Алины, еще одна злая колдунья. При виде меня она постоянно пыталась поджать губы, но это сложно сделать с такими-то пельменями. Хорошо, что Эльдар избавил нас от присутствия Алины, отправил жену с ребенком в дом родителей. До сих пор не верится, что она не ослушалась и не заявилась посреди траурной церемонии, это было бы в ее стиле.

— Я хочу пойти прилечь, Малика, — вместо меня ответила бабушка. — Диана проводит меня в комнату. А ты проследи, чтобы мужчин посадили за столы, когда они вернутся с кладбища, — спокойным, но при этом железным тоном. Сжимая мою руку, бабушка повела меня за собой. На свекровь и ее подругу я даже не взглянула. В этом доме я находилась только ради бабушки.

Мы дошли до крыла, в котором располагалась спальня стариков.