Его заложница

Почти к самому лицу наклонилось чужое, - огромное, небритое, с толстым уродливым шрамом, пересекающим лоб, бровь и спускающимся к глазу.

Стало совсем жутко – мы неизвестно где, вокруг – леса, на дороге – ни единой машины, кроме нашей, - и мужики какие-то, явно не настроенные на светскую беседу.

- Мы… - стоп, - что он сказал? Долго?

- Мы явно не те, кого вы ждали, - пробормотала я, чувствуя на губах тягучее мужское дыхание. – Вы ошиблись! Мы ехали совсем не к вам!

- Ой, красавица, - много говоришь! – ухмыльнулась явно бандитская физиономия, и, больше не разбираясь, он просто подхватил меня на руки и понес в сторону леса.

- Ааааааа! – во все легкие орала я, - кажется, только забавляя верзилу, как своим криком, так и сумочкой, которой нелепо пыталась отбиться.

Ну, да, - кто здесь меня услышит, - а мои удары ему, - меньше, чем укус комара.

- Куда тебя пускать, в сугроб, что ли, - хрипло отозвался мужик, оскалившись так, что я вся похолодела. – Молчи лучше. Хотя… Если хочешь – кричи. Люблю, когда кричат.

- Отпустите, - еле слышно выдохнула я, - горло перехватило спазмом.

Но амбал только покачал головой, зажав мне рот своей огромной ладонью.

- Серый, ну ты что там? Совсем голодный, что ли? Дождаться не можешь? – слышу, как сквозь пелену, насмешливые крики тех, кто уже ушли вперед, волоча за собой Юльку и Лику.

Я заледенела, а от него прямо полыхает жаром, - от рук, от лица, от дыхания, которое рваными хрипами ложились прямо мне на щеки и на волосы – так, что хотелось отмыться.

Только теперь замечаю в глубине, среди деревьев, горящие огни небольшого дома.

- Прошу, - издевательски кривиться это чудовище, распахивая дверь ногой, - и, как ни странно, даже почти бережно опускает меня вниз, ставя на ноги.

Как ни странно, избушка вовсе не выглядит зловещей, унылой и заброшенной.

Тут же становится тепло, до меня долетают ароматы горячей еды.

- Раздевайся, - хрипит Серый, прожигая меня глазами.

Снова в ужасе отклоняюсь, прижавшись к стене, но он, оскалившись совсем не похоже на улыбку – скорее, его искривленные губы напоминают угрозу, просто расстегивает на мне пуховик и вешает его на крючок у стены, - туда, где уже висит верхняя одежда подруг.

Я остаюсь в платье, которое он окидывает взглядом так, как будто бы уже снял и десять раз рассмотрел все, что под ним, - но больше не трогает.