2
0
По костяшкам потекла кровь: густая, обжигающая, почти чёрная. Удовольствие и боль слились воедино, заставляя всё моё тело трястись от раздирающих душу ощущений.
Как же я устал.
Закрыв глаза, прислонился лбом к стене. Что-то пробежало по ней рядом с головой, цепляясь за старую древесину маленькими острыми коготками.
Плевать.
Моё время почти на исходе.
Как вдруг снизу, с первого этажа, донёсся едва уловимый бой часов. Глаза распахнулись, зрачки слегка расширились, а потом сузились до размера спичечной головки.
Время пришло.
Рваными, дёрганными движениями, больше похожими на конвульсии, я накинул плащ и натянул глубокий капюшон, полностью скрывая лицо.
Кровь с разбитых пальцев капала на пол, и я рывком отодрал лоскут от простыни, небрежно перематывая ладонь. Так даже лучше.
Улица провоняла зловонной смесью тушёной капусты и несвежего мяса, которое безуспешно пытались замаскировать множеством ярких специй. Мерзкое амбре ударило в ноздри, заставив скривиться от отвращения.
Всё в этом городишке пропиталось смрадом бедности и безысходности.
Неправильное.
Ненужное.
Никчёмное.
Я ускорил шаг, петляя по запутанной сети переулков. Свернув в очередной раз, остановился у тёмной стены рядом с мусорной кучей. В ноздри ударил запах гнили, но я лишь сильнее стиснул зубы. Из груды отбросов донёсся шелестящий голос:
— Мистер, я узнал немного, но надеюсь, информация будет полезной, — проскрипел он, как несмазанные петли. — Брайден Соррэн живёт в доме брата, но всякий раз, когда покидает его, заметна его нервозность. А однажды я услышал, когда служанка выносила мусор, якобы в его доме в Ларни кто-то есть, и он хочет скорее вернуться. Вот только из-за ранения брата не может сорваться с места.
Пальцы непроизвольно сжались в кулак, раздирая едва подсохшие корки на костяшках. Свежая кровь пропитала разорванный лоскут простыни, но я и бровью не повёл.
— Молодец. Хорошо постарался, — ответил сухо, без тени благодарности в голосе.
Из мусорной кучи, шурша обрывками бумаги и гнилыми овощами, вылез тощий оборванец, больше похожий на скелет, обтянутый грязной кожей. От жуткого вида лохмотьев несло застарелой мочой и перегаром.
— Награду бы за сведения, мистер, — прохрипел он, протягивая трясущуюся руку.
Я кивнул с холодной улыбкой, хотя знал, что отребье её не видит:
— Конечно же.
Магия откликнулась мгновенно: пламенный поток силы хлынул по венам, концентрируясь в кончиках пальцев. Я резко направил её на шею ничтожества, и после громкого хруста тело обмякло в моих руках, а мутные глаза остекленели.
Никакой жалости к отбросам.
Нельзя оставлять свидетелей.
Смерив его презрительным взглядом, я двинулся прочь стремительным шагом. Зверь не тревожился, и сердце билось ровно, а дыхание оставалось на удивление спокойным.
