Развод с драконом. (не)желанная истинная (СИ)

Живое напоминание о том, как зверь взбунтовался, услышав об исчезновении Элизабет и попытался вырваться на свободу.

С тех пор он в ярости и больше мне не подчиняется.

Пальцы невольно коснулись алых отметин. Отвратительно гладкие и горячие до тошноты. Нервы сдали, и я с отвращением отдёрнул руку, впиваясь ногтями в ладонь почти до мяса.

«Мне повезло остаться в живых и сдержать зверя у себя внутри, — подумалось с горькой иронией. — Но смогу ли я не повторить судьбу отца?»

Яростный взмах рукой, и с полки на пол полетели флаконы, разбиваясь на тысячи осколков. Ненавистный аромат забытых в ванной ванильных духов Дейдры смешался с запахом крови, вызывая новый приступ дурноты.

Я сжал зубы так, что заныла челюсть, и уставился в собственные глаза с ненавистью, которую не смог бы испытать ни к одному врагу.

Нет, так не пойдёт. Слишком поздно жалеть себя.

Я уже убедился, что процесс необратим.

Стремительно зашёл за перегородку и резко выкрутил кран до упора. Ледяные струи обрушились на плечи, заставив судорожно хватать ртом воздух. Тело содрогнулось от холода, но я не отступил. Ещё немного, и мне станет хорошо.

Настолько, насколько это сейчас возможно.

Под безжалостными потоками воды сознание предательски унесло меня в прошлое. В день, который навсегда разделил мою жизнь на до и после.

Мне было двенадцать, когда я проснулся на рассвете и захотел взлететь к небу. Увидеть вместе с отцом восходящее солнце, паря над облаками.

В родительской спальне его не было, и я нашёл герцога в кабинете. Грэй-старший стоял у окна, и его тело содрогалось в жуткого вида агонии.

Помню, как замер на пороге, чувствуя неладное. А потом случилось то…

Слышу до сих пор.

Тот крик. Бьющий по ушам и раздирающий сознание."

"Ужас человека, пожираемого собственной второй сущностью. И рык зверя, полный ярости и боли.

А затем пламя.

Оно вспыхнуло изнутри, охватывая тело отца, и я, оцепеневший от ужаса, видел как на месте герцога Грэя-старшего осталась лишь жалкая горстка пепла.

Я с силой ударил кулаком по кафельной стене. Костяшки саднило, но эта боль была ничем по сравнению с той, что разъедала душу.

В тот день во мне что-то безвозвратно надломилось.

Мать говорила о проклятии. Единственный раз, когда я осмелился спросить.

«Проклятая судьба,» — сухо ответила она, глядя в пустоту.

С тех пор ни слова, а я ещё несколько лет отчаянно рылся в архивах и перечитывал древние трактаты.

Бесполезно.

Только смутные упоминания о паре драконов, сошедших с ума и разорвавших собственные тела.

Никаких причин.

И никаких решений.

Я выключил воду резким движением. По телу стекали холодные ручейки, но внутри бушевал огонь.

Зверь никогда не спит.

Он ненавидит меня. Я чувствую его гнев, разливающийся под кожей.

«Уехать. Подальше. Туда, где никто не увидит.