2
0Кожа пылала, как ошпаренная кипятком, лёгкие сдавило невидимыми тисками, перед глазами летали тысячи красных точек!
Больно!
Как же больно!
Я не выдержу! Не смогу!
Нервы натянулись как струны, готовые вот-вот лопнуть. В ушах раздался истошный звериный рык, за которым я не сразу услышала гневный голос Мариэллы.
— Если ты настолько глупа и безрассудна, что решила сбежать у меня из-под носа, то у меня для тебя плохие новости.
Глава 11
Я резко обернулась, всё ещё цепляясь побелевшими пальцами за подоконник. В зловещем свете кровавой луны её фигура казалась тенью, а лицо бездушной, неразличимой маской. Единственным, что выдавало жизнь в мисс Бишоп — её глаза, искрящиеся жёлтыми и алыми бликами.
Почти нечеловеческие. Пронзающие насквозь.
— Я не… — с трудом произнесла, но со стоном осеклась, когда метка вновь обожгла кожу. Пришлось снова закусить губу, чтобы не закричать.
— Не хотела сбежать? Не в силах терпеть откат? — с едкой насмешкой уточнила личная горничная леди Грэй, сложив руки на груди и загораживая собой дверной проход.
— Я. Не. Сдамся, — выговорила с паузами, едва не по слогам. К счастью, за второй волной боли не последовала третья, и я воспользовалась передышкой.
Выпрямилась во весь рост, хотя голова ещё кружилась, и сжала кулаки, не готовая лишиться шанса на свободу. Взгляд метнулся в сторону вазы, в которой доживал свои дни букет из ранних цветов, но Мариэлла была настороже.
— У вас ничего не выйдет, Элизабет, — произнесла с вызовом, и я заметила в её голосе нотки какой-то странной горечи. Острый уголок рта судорожно дёрнулся. — Вы пять лет жили в тепличных условиях на всём готовом и не представляете, какие трудности поджидают вас за пределами особняка. Вы не принадлежите нашему миру, и Леди Грэй дала вам уникальную возможность дожить свои дни спокойно. А вы как мотылёк, что желает сгореть от огня свечи!
Я растерянно моргнула, не понимая, почему она продолжает вести со мной диалог, а не бьёт тревогу, поднимая на ноги всех немногочисленных обитателей особняка. Каждое её слово било точно в цель, сильнее кнута!
Но в то же время давало мне драгоценные секунды передышки.
— Какое лицемерие, — выдохнула я, чувствуя спиной пронизывающий ветер, от которого по коже бежали зябкие мурашки. Весна пришла в столицу, но миствеллские ночи всё ещё были весьма холодными.
