Двойное подчинение

Большая плазма, что висела на столе, была включена, на небольшом столике стояли бокалы и открытая бутылка вина. Подойдя, я вынула из квадратной коробки шоколадную конфету и положила себе на ладонь. Скорее всего, ручная работа. Посмотрела на братьев.

— Думаете, это — кивнула на столик, — нам поможет?

Антон, мягко приобняв за талию, подвёл меня к кожаному дивану и помог усесться. Денис тут же налил вино и протянул бокал. Я сделала глоток и откусила кусочек конфеты. Кинула взгляд на беззвучно работающую плазму. Как бы мне хотелось расслабиться и ни о чём не думать. Но… позволить себе этого я не могла, тем более теперь, когда в спальне на втором этаже спал мой сын.

Отпив ещё немного вина, я включила звук. Негромко, так, чтобы доносящиеся из динамиков звуки служили лишь фоном для сегодняшнего вечера.

Гостиная была довольно большая, но при этом уютная. На полке над большим, сейчас темнеющим пустотой камином, стояла деревянная статуэтка сфинкса, к чугунной решётке была прислонена небольшая кочерга для углей. На полу перед диваном — ковёр шоколадного цвета с длинным ворсом, на окнах — тяжёлые шторы в тон обстановке. Днём я не успела рассмотреть всё как следует, да и сейчас делать этого не собиралась.

— У вас хороший дом, — отметила я.

— Да, — Антон, забрав у меня пульт, нажал несколько кнопок, и на экране появились титры, быстро сменившиеся кадрами американского пригорода. — Думаю, вам с Андреем будет здесь удобно.

Денис присел рядом со мной. Оставив без внимания слова младшего брата, я безразлично, почти не фокусируясь, уставилась в экран. Удобно…

Денис тронул меня за локоть, мягко, кончиками пальцев, провёл до запястья. В ладони моей оказалась ещё одна конфета, на этот раз из белого шоколада с миндальным орешком сверху. Несколько секунд я смотрела на неё, после перевела взгляд на Дениса. Глаза в глаза. Антон опустился на пол и привалился спиной к дивану. Голова его оказалась возле моих коленок, голенью я чувствовала его плечо. Тонула в глубоких, насыщенно карих глазах Дениса, чувствуя, что с каждой секундой всё сильнее пьянею. Сделала большой, жадный глоток вина и ощутила прикосновение его пальцев к ладони. Забрав у меня конфету, он поднёс её к моим губам, и я послушно приоткрыла рот. Откусила половинку и облизнула губы.

— Ты красивая, — внезапно сказал он, и уголок его рта дёрнулся как-то странно, словно он хотел не то ухмыльнуться, не то улыбнуться, но так и не решил для самого себя, как поступить.

Снова поднёс шоколад к моему рту, но отдавать не спешил. Провёл по нижней, потом по верхней. Шоколад таял, и я чувствовала его сладость, чувствовала искушение, что просыпалось во мне, будя чувственность, бросая в туман забытья.