8
0
Клянусь, смешнее только Жорик, когда внезапно засыпает сидя, и его башка перевешивает остальное тельце. Он пару раз в таком состоянии с дивана шмякался и потом тупо лупал круглыми пуговицами глаз, не понимая спросонья, а че у нас тут, собственно, происходит.
Кошусь в окно, наблюдая картину маслом: Лелик тащит Жорика за шкирку к себе в конуру. Жорик не хочет, тонкими лапками сучит и, наверняка, верещит на весь двор, но Лелика проблемы жертвы не ебут. Я не пытаюсь помешать, прекрасно зная, что Жорик сам из конуры выползет через пять минут, весь с ног до макушки в слюнях и с крайне обалделым выражением на курносой морде.
Задумываюсь, в какой момент я перестал воспринимать это мелкое зловредное существо на позитиве?
Наверно, с тех пор, как мы с Драконяшей принялись регулярно трахаться. Так что тут дело не в Жориковой харизме, уж чего нет, того нет, а в том, что большая часть моей энергии сливается в положительное русло.
— Ты меня слушаешь вообще? — голос Витали становится еще неприятнее, как баба визжит, стрем какой…
— Да, — и киваю зачем-то.
На крыльцо выходит Львовна с миской.
И Лелик, учуяв жратву, выносится из будки, а следом выползает основательно помятый Жорик. Потоптался по нему этот кабан.
Я наблюдаю, как Лелик в ожидании еды радостно подпрыгивает на месте чуть ли не на полтора метра вертикально, и в очередной раз думаю, кто же все-таки были родители этого зверя? Овчар там гулял точно… Но овчар так не прыгает, чтоб как терьер с места и высоко… И лохматый…
В очередном прыжке Лелик лобастой башкой вышибает у Львовны миску из рук, все падает на землю."
"Лелик тут же радостно принимается все это дело подметать, да с такой скоростью, словно голодает, слоняра, а не жрал всего каких-то два часа назад.
Львовна, покачав головой, возвращается в дом.
Лелик жрет.
А сбоку от него Жорик пытается утащить подальше здоровенную, размером с него самого, кость и злобно тявкает в сторону Лелика.
— Ну и по показателям вообще супер набрал… — бубнит в трубку Виталя.
Я не слушаю.
Я смотрю на геолокацию Драконяши, прикидывая, не рвануть ли все-таки, не забрать ли ее. Или хоть рядом посидеть, в засаде… А то мало ли, вдруг кто-то посмотрит слишком пристально на мою литературную рабыню?
Она сегодня пиздец какая красивая была с утра.
Я как увидел ее в этом платье с гребанными невинными кружевами по подолу, так и замер.
А она улыбнулась так радостно, покрутилась передо мной:
— Смотри! Я волосы помыла с оттеночным шампунем! И они теперь голубые! Как у Мальвины! Тебе нравится?
— Заебись, — согласился я, а потом подошел ближе и задрал кружевное безобразие, выясняя наличие трусов.
Потому что если без трусов, то… море вопросов у меня!
Но трусы имелись. Тоже кружевные, белые.
