8
0
Мы с ней разные, как ивовый прут и железный стержень. Я гнусь, но потом выпрямляюсь, а она… Она просто не гнется.
Значит, раз живая и без следов побоев на лице, то сама пришла. А если сама пришла, то план есть.
Надо просто не отсвечивать и поддерживать.
Пока я перестраивалась с прогиба на борьбу, в помещение зашли трое усатых мужиков.
Они по-хозяйски принялись осматривать девчонок, половина из которых уже закинулась таблетками, а кое-кто и со спиртным смешал. Каждый боролся со стрессом, как мог.
Я посмотрела на Лину, уже переодетую в развратную сорочку, и прищуренными глазами оценивающую мужиков.
Она перевела взгляд на меня, потом подошла и, мягко улыбнувшись и удостоверившись, что один из мужиков смотрит на нас, погладила меня по голому плечу. Я вытянулась в струнку невольно, не понимая, что происходит.
— Улыбайся, — на грани слышимости шепнула Лина, наглаживая меня и делая вид, что хочет поцеловать.
Я криво улыбнулась и положила руку ей на грудь.
— Умничка… Погладь.
Мужики загомонили, потом один из них коротко рявкнул что-то охране у двери, и те двинулись к нам.
Лина спокойно ждала их, улыбаясь нежно и бормоча мне, едва шевеля губами:
— Спокойно, делаешь то же, что и я.
Я чуть заметно кивнула.
И пошла следом за Линой.
Нас провели коридорами, несколько поворотов, узких, словно в лабиринте, а потом втолкнули в комнату.
Прямо в центр.
Я огляделась, привыкая после яркости коридоров к полутьме комнаты, и поняла, что мы в кабинете.
Понятно, нас выбрали благодаря игре Линки и привели сюда с вполне определенными целями.
— Крайнего бери, — скомандовала Лина, улыбаясь мягко, и двинулась в середину, к самому здоровенному мужику, с лопающейся на толстом пузе рубахой. Я послушно пошла к крайнему, тоже толстому, но поменьше размером. Шла, не понимая, что делать буду. Неужели… Неужели то, для чего позвали?
Еще один мужик, сидящий напротив, курил и скалился, получая явное удовольствие от предвкушения грядущего представления.
Лина подошла к толстяку, опустилась перед ним на колени, начала расстегивать ремень на брюках.
Меня мужик поманил, чтоб села на него верхом.
Я послушно оседлала его, умирая от омерзения, когда сальные лапы принялись жамкать меня за задницу и грудь.
Пожалуй, переоценила я все-таки свою способность прогибаться, еле удерживалась, чтоб с диким визгом не начать отбиваться.
