9
0И столько в нем жести, что я замираю в нелепой позе возле лестницы с поднятой ногой.
Поворачиваюсь нарочито медленно, с вызовом задираю подбородок.
Чего тебе еще надо, бирюк?
— Проверь, чего Львовна оставила пожрать. Сама не готовь, поняла? Мне еще только поноса на ночь не хватало.
Ах ты…
Открываю рот, пытаясь придумать, что ответить на совершенно нелепую, хамскую претензию… И закрываю.
Перетопчется. Бодаться с ним еще…
Вот так и делай добро людям…
А его еще рекламировала… Дура.
Смаргиваю непрошенные слезы, иду на кухню, проверять, что есть в холодильнике.
Нахожу вполне презентабельно выглядящие котлетки на пару, картошечку, в отдельной миске — зеленый салат. Все очень простое и сытное.
На плите, накрытый полотенцем, покоится пирог с вишней гигантских размеров.
Отпускаю заинтересованно крутящего носом Жорика на пол, мою руки и начинаю накрывать на стол.
Может, он просто голодный? Не Жорик, я имею в виду, а Антон?
Говорят, мужчины, когда голодные, жутко злые…
Наверно, Антон в постоянном недокорме.
Когда мрачный хозяин дома заявляется на кухню, стол уже накрыт.
Он осматривает поле боя, молча садится, берет вилку.
Потом вскидывает взгляд на меня:
— Особое приглашение нужно?
Я сажусь покорно, беру тарелку и все же не удерживаюсь:"
"— Я прямо и не ждала… Обычно прислуга за хозяйским столом не сидит.
— Заткнись, а? — вполне миролюбиво отвечает Антон, быстро уплетая гигантских размеров котлету, — уже напизделась сегодня…
— Интересно, что же я не так сделала, все-таки? — прорывает меня.
В машине мы оба молчали, я пыталась пару раз задавать наводящие вопросы, получала мат в ответ… И обиженно закрывала рот.
И вот теперь наше величество соизволили высказать претензии. Грех этим не воспользоваться!
— Я тебе говорил, сидеть молча! Какого хера толпу вокруг себя собрала? — нудит Антон, не отрываясь от еды и не глядя на меня. Старательно не глядя, словно ему неприятно смотреть… Или больно.
— Я? — задыхаюсь я от гнева и обиды, — я никого не собирала! Они сами! Сначала один подошел… А на твоем столе табличка стоит! И баннер сзади вообще-то… И меня стали спрашивать… Что же мне, немую изображать?
— Я сказал молчать! Надо было молчать! А ты начала херню нести!
— И ничего не херню! Я тебе рекламу сделала! Все удивлялись, что я секретарь…
— Естественно…
— Почему? Чем я хуже? Рожей не вышла?
— Блять… — Антон бросает вилку и все-таки смотрит на меня.
