9
0Он меня теперь не целовать будет, а убивать… По крайней мере, стремительно темнеющие от гнева глаза напрямую на это указывают.
— Тебе бы, тупая ты Дракоша, рот занять чем-нибудь, — все же выйдя из ступора, сдержанно гневается Антон, — я, бляха, даже знаю, чем.
И, пока у меня в голове формулируется несколько вопросов, первый из которых: “Почему опять Дракоша?”, и второй, самый основной: “Он реально говорит сейчас о том, о чем я думаю, или это я такая испорченная?”, Антон опять шагает ко мне.
Я, уже наученная горьким опытом, отпрыгиваю от него метра на два, как-то разом оказываясь за кроватью.
Жорик, только-только успокоившийся, опять заливается истерическим лаем, причем, ощущается, что песик устал, потому что его голос уже ощутимо подхрипывает.
А Антон останавливается, моргает изумленно, словно только сейчас понимает, что шагал в мою сторону.
И, досадливо скривившись, отворачивается.
— Черт… Ладно… — голос его звучит глухо, как будто слова приходится выдавливать из себя с трудом. Я стою, прижимая к себе беснующегося Жорика, и настороженно смотрю на Антона, любой гадости ожидая и стараясь заранее подготовиться.
Вот такого я точно не ожидаю! Извиняется!
Мой холодный монстр-хозяин извиняется!!!
Это что где сдохло?
А Антон, между тем, продолжает, все так же не глядя на меня, словно ему смотреть больно в мою сторону:
— Я… Когда ты сказала про книгу, разозлился… Немного…
Ничего себе, немного! А что же бывает, когда он много злится???
— Я не хотел тебя напугать… И… Целовать тоже не хотел.
А вот тут обидно было…
— А почему не хотел?
Вопрос у меня вырывается сам собой, опять! Мимо мозга, так сказать, пролетает.
Антон снова вскидывает на меня изумленный взгляд, поднимает брови, всем своим видом символизируя немой вопрос: “Ты — дура?”. И тут же приходя к своему обычному выражению лица.
Должно быть, на вопрос получен утвердительный ответ.
— Не знаю… — Усмехается он, затем окидывает меня очень говорящим взглядом, — а должен хотеть?
— Ой… Прости, пожалуйста, — тушуюсь я, — нет, конечно… Но просто ты так… Напал… Зачем?
— Просто… Ну… Считай, помрачение нашло.
Антон пожимает плечами и отводит взгляд.
— Бывает… — неопределенно соглашаюсь я, кивая неизвестно чему.
— Ну… — через пару секунд, помявшись, говорит Антон, — чего? Мир?
— Мир, — улыбаюсь я, поглаживая уже угомонившегося Жорика по маленькой голове. Песик, утомившись от слишком активной защиты своей хозяйки, устало прикрывает глазки. — Только вы мне позволите вам помочь с рукописями! — спохватываюсь я, желая хоть что-то выторговать из сложившейся ситуации. А то я — сторона пострадавшая… Это меня тут без спроса хватали, мяли, целовали… И пугали.
