8
0"
"Про одного, внезапно поверившего в чудеса дебила — отдельная, жутко печальная повесть… Напишу как-нибудь, но под псевдонимом, обязательно бабским, потому что мужики таких соплей не пишут… И там даже слов особо подбирать не нужно, просто описывай ситуацию, и все. Все дамочки-читательницы сто процентов обрыдаются и пожалеют придурка.
Про наивную или, наоборот, чересчур расчетливую Драконяшу… Про нее тоже напишу. Но там будет порно.
Люблю свою профессию… Верти в голове и потом в файле все, как хочешь. Кому хочешь — мсти, кого хочешь — трахай…
Хоть в чем-то мне повезло.
Потому что то, что сейчас происходит, рядом с везением и не лежало.
Это пытка. Сладкая, чувственная, жутко приятная, но пытка.
Дракошины прохладные ладони, скользящие по моим плечам — обжигают. Ощущение ее за спиной заставляет все органы чувств насторожиться, до предела накалиться.
— Вы… Так напряжены… — журчит ее мягкий голосок. Издева-а-а-ется, мелкая дрянь… — Что-то серьезное случилось?
— Да куда уж серьезнее… — бормочу я, невольно подставляясь, чтоб сладкая пытка ее пальчиков охватила как можно больше площади.
— Массаж помогает, — отвечает она, чуть наклоняется, и длинная прядь волос падает на мое плечо. А ощущение, будто плеткой стегнула. Остро! Болезненно! Офигенно! — Я часто Лине, сестре, делаю… Она говорит, у меня талант…
— Угу…
Талант у тебя один, основной — бесить меня до безумия. Это прям отточенный уже талантище…
— Вам нравится?
— Угу…
Нравится… Да я горю, блять! Мне настолько плохо, что хорошо уже! Запредельно! Вот бы тебя еще на колени… Перед собой… И с раскрытым ротиком… Сука! Не закрывать глаза! А то моргну — и все, гребанный кирдык… Рассказывай потом Коню, что не хотел трахать его свояченницу в рот… Оно само, чисто случайно…
— Хорошо… Сейчас будет чуть-чуть больно…
А-а-а-а! Сука! Да мне уже больно! Мне так больно, что все на свете на эту боль променяю! Только чтоб не останавливалась!
— Ну вот… — уже горячие ладошки в последний раз проходятся по моим плечам, опадают, и я сам не понимаю, как удерживаюсь, чтоб не развернуться и не продолжить массаж.
Ну, это ты погорячилась… Нихрена не легче. Тяжелее. Причем, во всех местах сразу.
— Спасибо… — голос получается на редкость мерзким, хриплым, прямо таки с сипом удавленника.
— Пожалуйста… — она обходит меня, становится прямо, смотрит задумчиво.
И я смотрю в ее глаза. По-прежнему бессмысленные, кукольные какие-то. Большие и синие, как камни аквамарины. Все эти дебильные сравнения проносятся в мозгу фоном.
