8
0А сколько раз я в них, датый, вырубался, не передать! И ничего!
А эти кросы — вообще ветераны!
Самые мои любимые!
И Крым, и Рим, и медные трубы со мной прошли!
Для чего?
Чтоб сдохнуть от зубов мелкого грызучего крысняка?
Да ебал я его и его хозяйку!
Хорошая, кстати, идея.
Не насчет крысняка — он однозначно вылетит отсюда сейчас за забор.
А вот насчет хозяйки его…
В этот момент мне вообще ничего не кажется чрезмерным. Потому что довели. Потому что не об этом я думал, когда в первый же день разрешил белобрысой заразе взять с улицы лысую заразу.
Надо же, даже до дома мы в тот день доехать не успели, в тачку усаживались…
Верней, я усаживался, уверенный, что длинноногая блонди уже мостит свою жопку на заднее сиденье.
Перед тем, как завести мотор, глянул контрольно в зеркало заднего вида и здорово охерел, когда не увидел там Драконяшу. В тот момент мне не пришло в голову это прозвище, которое ей Коняшка придумал. Это потом уже все, потом… Примерно на следующий день. когда два и два сложил. И начал потихоньку понимать, насколько сильно я попал.
А вот тогда…
Тогда я, ошпаренным псом, вылетел из-за руля и понесся к задней двери тачки, ругаясь себе под нос матерно на Коня, его родных до седьмого колена и на себя, идиота легковерного.
Как так?
Правда, буквально через секунду от сердца отлегло, потому что пропажа обнаружилась.
Она, эта пропажа, тихо сидела на корточках и что-то рассматривала прямо под колесом моей тачки.
— Ну… Иди, иди сюда… — ворковала она, подзывая кого-то из-под днища машины.
Я, основательно выдохнув и перестав дрожать руками, с минуту поразглядывал оттопыренную попку, упакованную в короткие джинсовые шорты, отстраненно подумал, что девки нынче пошли ранние, и рявкнул, заставив Драконяшу пискнуть и бухнуться с корточек на жопку:
— Ну и какого хера?
Она подняла на меня снизу взгляд голубых, абсолютно пустых глаз, поразивших меня в тот момент своей незамутненностью и бездонностью, а затем сказала с обидой в голосе:
— Зачем вы кричите? Напугали его…
— Кого, бля? — уточнил я основной момент нашей беседы.
— Вот… — и Драконяша доверчиво протянула мне на ладони что-то мелкое, лысое и страшное, как вся моя жизнь до решения стать писателем.
— Песик… — повторил я, задумчиво разглядывая недоразумение, меньше всего похожее на песика. Вот на крысу, страшную и лысую, запросто…
— Да, — с энтузиазмом закивала Драконяша, поднимаясь и аккуратно придерживая странное животное у груди, — думаю, тойчик какой-то, может, помесь, я не очень хорошо разбираюсь… Лапка одна болит у него…
— Лапка… — все так же в ступоре повторил я.
