2
0Сквозь оглушающий шум крови в ушах слышу хриплый, глухой голос Хабиба:
– МожнА же?
Киваю, утыкаясь лицом ему в шею. Слизываю терпкую испарину с его горячей кожи, глупо улыбаясь и чувствуя, как он кончает в меня.
Конечно, можно…
Уже три дня я знаю, что это теперь ничего не изменит. Что уже поздно предохраняться. Хотя мы были аккуратны, без презервативов и было-то всего один раз в прошлом месяце. Хабиб в этом вопросе обычно щепетилен. Настолько щепетилен, что меня терзают глупые, но мучительные сомнения, а надо ли это ему вообще…
Три дня назад, обнаружив две полоски на тесте, я хотела признаться. Честно. Но духу хватило выдать только первую часть заготовленного разговора – что предохраняться больше не нужно. Сатоев тут же радостно предположил, что я как-то по- другому решила проблему с ""залётом""(это он так назвал!), и добавил, какая я у него молодец. Я растерялась и то, что молодец тут скорее он и его мини ""мы"", уточнять не стала.
И вот до сих пор решиться не могу. Слово ""залёт"" резануло по мне как-то слишком болезненно и резко.
24.
В мой родной город мы въехали минут через сорок. Еще минут сорок ушло на то, чтобы продраться через пробки к элитному коттеджному поселку на окраине, в котором у отчима был выстроен целый дворец.
После спонтанного секса и полученной разрядки мысли текли вяло, на губах играла ленивая, беспричинная улыбка и в голову лезла только одна ватная, романтическая чушь. Мне было хорошо в этом салоне, пропитавшемся нами, в эту минуту, когда пасмурные тучи отступали все дальше за горизонт, впуская на небо ослепительное весеннее солнце, и рядом с этим человеком, хрипло и насмешливо комментирующим дорогу себе в бороду, и то и дело косо поглядывающего на меня. Я смотрела на Хабиба из- под полуопущенных ресниц и четко осознавала, что я нахожусь сейчас там, где хочу. И возможно зря я надумаю себе что-то, накручиваю себя, переживаю…
Да, мне хочется каких-то признаний, заверений, слов, но…
Но тогда мне наверно надо было выбирать другого человека.
Если уж даже предложение – момент, который должен был быть, казалось, самым романтичным в жизни, Хабиб сделал, забыв про кольцо, обозвав розы сраными и практически отхлестав меня ими по лицу. И самое смешное, что на тот момент мне все это действительно казалось до дрожи проникновенным, интимным, правильным. И его хриплый, натянутый от нервов голос, и черный тяжелый взгляд, прожигающий меня, и напор, и даже розы эти несчастные…
Меня ведь все устраивало! Ну, что теперь не так? И Хабиб вроде бы и не давал повода в нем сомневаться, а внутри все равно скребло занудной неуверенностью. Будто в топи стоишь – нет твердой почвы под ногами. Сомнения. Чего-то не хватало, хотелось большего.
