2
0
– Что ""ну""? Не понимаю, о чем ты, – я невинно захлопала ресницами и потянулась за третьим ребрышком.
Приходилось признать, что они были божественны. Не знаю, что именно Сатоев добавлял в маринад, возможно – наркотики, но прекратить это есть не было никакой возможности.
–ЧИто ""ну"" – чИто ""ну"" – передразнил меня Хаби, закатывая глаза, – Говорил же – Увесь шампур заглотишь!
Он ударил ладонью по столу и засмеялся.
– Формально, это не шампур, – уточнила я, вредничая, – Ты их на решетке делал.
– Ой, зану-у-уда, – возмутился Хабиб, обхватывая меня за плечи и притягивая к себе так резко, что я чуть не подавилась, – Я. СпЭциально. Для. НЭе. Отдельно. СдЭелал. А. Она…
Начал возмущенно чеканить, но я прервала, быстро и воровато поцеловав его куда-то в шею.
– Вкусно, правда, сдаюсь, – зашептала, улыбаясь.
– ОчЭнь? – вопросительно выгнул одну бровь Хабиб.
– Очень, – кивнула я.
Наши искрящиеся смехом глаза встретились, и я…Я…
Знаете, говорят, что, чтобы появилась симпатия, достаточно первых сорока секунд. А вот чтобы влюбленность…
Не знаю, как это бывало у других, но я совершенно четко ощутила щелчок внутри в этот миг. Без понятия, почему именно сейчас, но случился некий момент узнавания. Словно тумблер переключили. Словно пазл повернули совсем чуть-чуть, и вдруг он неожиданно сложился и заиграл совсем иными красками. Словно…
Бросило в жар. Улыбка сползла с губ и глаза распахнулись шире, поглощая обращенное ко мне мужское лицо. Хабиб тоже перестал улыбаться, чуть нахмурил брови, отчего его переносицу прорезала вертикальная морщинка, заскользил по моему лицу цепким, впитывающим каждую черточку взглядом, задержался на приоткрытых губах и снова вернулся к глазам. Секунда, две, и он отвернулся, так ничего и не сказав, но крепче притянув к себе за плечи и практически впечатав себе в подмышку.
Так мы и просидели весь ужин. И это было очень странное ощущение. Жаркое, нервное, будоражащее и в то же время такое уютное.
Тяжелая рука Хабиба на моих плечах, лишь иногда сползающая на спину и непроизвольно приобнимающая крепче при каких-то его словах и смехе, вибрации от которых я чувствовала каждой клеточкой. Тепло его могучего тела, с головы до ног окутывающее меня. Ощущение бьющегося совсем рядом со мной сердца. Моя рука на его бедре – просто потому, что, сильно прижатую, больше мне было деть ее некуда…
И ни с чем не сравнимое, не передаваемое ощущение, что все остальные люди от вас будто за невидимым стеклом. Что им не пробиться к вам, что вы словно одни в этой толпе и нет в мире ничего комфортней…
Аппетит пропал, между собой мы больше почти не говорили, вино не кружило голову. Гормональный всплеск был сильней.
