1
0
Едва ли не две трети их погасло на подлёте. Часть рассыпалась безвредными искрами. Но несколько огоньков достигли инструмента и впились в него языками пламени.
Вжух! Огонь мгновенно охватил деревянный корпус. Жирный чёрный дым взвился к потолку зала. А магическое ядро корактора затрепетало, предчувствуя гибель."
"Музыка обрушилась водопадом на мир вокруг и на меня. Флейты небесного хора, плачущие земные скрипки, рыдающие альты и грохочущие барабаны из тёмных глубин. Они смешались и обожгли мне сердце. Слезами, радостью и мудрой печалью одновременно. Никогда в жизни я не слышал больше ничего подобного. Музыка оставила неизгладимый след, громыхнула последними аккордами и растаяла. Вместе с ней превратился в пепел клавесин, а ядро корактора расплылось облаком эфирного перегара.
Было немного жаль погибшую музыку. Кажется, она была в чём-то гениальна, какой-то нечеловеческой красотой и звучанием. Но оставлять такую страшную вещь, как корактор, я не имел права.
***
— Стоять!
Мумия пыталась уползти с островка, но я сразу же пресёк эти телодвижения. В ответ она попыталась прикинуться мёртвой, застыв и раскинув руки.
— Вставай, Хотепка, не время валяться.
На мои слова мумия не отреагировала, продолжая лежать.
— Мурзилка, дружок, иди сюда. Я тебе нашёл отличную когтеточку!
Кот подошёл, посмотрел на мертвеца и ехидно мявкнул. Стоило ему поставить лапы на забинтованную ногу и выпустить когти, как мумия вскочила. И заскрипела что-то возмущённое, отмахиваясь руками от кота.
— Ещё одна попытка жульничать, и я отдам тебя Мурзилке до самого Египта. Иди за мной.
Фон Коха я нашёл всего в крови и без сознания. Пришлось его перевязать, а потом приказать мумии тащить беднягу из подземелья. Ну не мне же, в самом деле, заниматься переносом раненых цвергов. Не княжеская это забота.
Певички, придя в себя после воздействия магии, впали в истерику. Четверть часа пришлось потратить на уговоры, притом что они не понимали по-русски, а я не силён в немецком. К счастью, и здесь помог Мурзилка. Он принялся тереться по очереди о каждую девицу и громко урчать. И, знаете, помогло. Очень сложно рыдать, когда в тебя тычется головой кот огромных размеров.
Впрочем, истерику певички не отменили, а лишь отложили, пока мы не оказались в театре. Но стоило им вернуться в привычную среду, да ещё и вокруг появились охающие люди, как они одновременно закатили грандиозный скандал. Но это было уже не моё дело — пусть с ними разбирается режиссёр или кому там по должности положено. Я же сдал барона его людям, посадил в экипаж Мурзилку и мумию, и мы поехали в гостиницу.
Что самое удивительное, желание послушать Венскую оперу отпало совершенно. Я достаточно слышал оперных певиц, чтобы оценить их голоса. Нет, пожалуй, это развлечение не для меня.
