1
0
Думаю, что не одна Эльза присматривается к незанятой нише. Патентное право в Европе находится в зачаточном состоянии, а значит, рано или поздно кто-нибудь сворует идею. Вывод? Надо выбить из Эльзы хорошие условия и брать не определённую сумму за разрешение, а процент от продаж.
— Полагаю, если ты наймёшь деланных магов, то сможешь их выпускать.
— Ты дашь мне разрешение и секрет, как его делайть? — нежно мурлыкнула Эльза и положила ладонь на мою руку. — Милый Констан, ты ведь не откажешь свой добрый друг?
От такой наглости Таня удивлённо хмыкнула и уже другим взглядом посмотрела на цвергу.
— Зависит от условий, которые ты мне предложишь, — я улыбнулся самым любезным образом, — дорогая Эльза."
"— Как насчёт тысячи талеров?
— Милая, милая Эльза, ты же предлагаешь это в шутку? У тебя отменное чувство юмора. Очень смешно!
— Две тысячи? — Тон цверги изменился на деловой. Никакой нежности и улыбок, только суровый напор, будто атака эскадрона кирасир.
— Сорок процентов прибыли с каждого проданного экземпляра.
— Ах! — Эльза схватилась за сердце. — Ты хочешь меня разорить, Констан! Я бедная женщина…
Торг длился не меньше часа. Эльза билась, как лев, за каждый процент, не желая терять ни единого талера. Я тоже не собирался сдавать позиции и упорно стоял на своём. На шум в комнату заглянул муж Эльзы, но она так на него рявкнула, что он мгновенно исчез. И только Таня получала удовольствие, не спеша попивая чай и наблюдая за нашим спором.
Сошлись мы на двадцати процентах от чистой прибыли. При этом Эльза обязалась давить любых появляющихся конкурентов и не поставлять товар в Россию. Бумаги мы оформили немедленно: заранее приглашённый нотариус сидел где-то в соседней комнате и явился, стоило Эльзе послать за ним. Договор я подписал с мануфактурой “Норготронштайн Крюпс унд Грундиг” в лице её владелицы графини фон Брандершвейк.
— Что значит Крюпс унд Грундиг? — уточнил я.
— Это мои управляющие, — отмахнулась Эльза. — Я не могу поставить своё имя на вывеску, это неуместно.
Пока я рисовал схему муромского огнива, Таня ненадолго нас покинула, выйдя “попудрить носик”. И Эльза неожиданно спросила меня:
— Констан, а что ты думаешь о Джурьеффе?
— В каком смысле?
— Это останется между нами?
Я кивнул.
— Его пребывание в княжествах доставляет слишком много хлопот. Он не хочет продавать лес на своих землях, из его замка постоянно сбегают какие-то чудовища, — она поморщилась, — и он не желает признавать власть ни одного из князей.
— Эльза, ты меня извини, но у вас тут каждый второй граф и барон не признают ничьей власти.
— Он не цверг, — Эльза скривилась ещё сильнее. — А ведёт себя вызывающе и плюёт на наши обычаи. Князья не желают терпеть его своим соседом.
