Дядя самых честных правил 9

Он бы и дальше водил нас по подземелью, но вовремя спохватился, заметив, что Таня начала уставать от его кадавров. Мы вернулись в столовую, и он приказал принести ещё кофия и переменить десерт.

— Константин Платонович, возвращаясь к нашим баранам, то есть мумиям. — Джурьефф вспомнил, на чём прервался до похода к кадаврам, и продолжил уговоры. — Я хотел только осмотреть её и взять образцы бинтов, ну и пару-тройку мазков. Этого будет достаточно для анализа состава древних бальзамирующих мазей. Если хотите, я проведу все манипуляции в вашем присутствии.

Я подумал и в конце концов согласился. Ковырять мумию я ему не позволю, а вот заглянуть в цитадель Тау будет крайне интересно. Если Джурьефф прав и орден применял какую-то деланную магию, стоит внимательно осмотреть там всё. Даже не отыскав тайного хранилища, можно найти следы старой магии и подглядеть что-то интересное.

***

Ящик с мумией слуги принесли в лабораторию в подвале. Таня участвовать в этом “увлекательном” мероприятии отказалась, и мы с Джурьеффом остались вдвоём. Если не считать Мурзилку, пришедшего посмотреть на “распаковку”.

— Константин Платонович, скажите, пожалуйста, — спросил Джурьефф, разворачивая ткань с древним покойником, — где вы нашли такую замечательную ученицу? Она первая, кто не упал в обморок при виде моих кадавров. А как она слушает! Как слушает! Внимательнее любого инквизитора.

— Где нашёл, там больше уже нет. Она единственная в своём роде.

— Соглашусь, редко можно встретить такой удивительный типаж. Вы же в курсе, она ни с кем не обручена? — Джурьефф бросил вопрос будто невзначай, нарочито безразличным тоном.

— Боюсь огорчить вас, Глеб Андреевич, но она уже выбрала будущего мужа.

— И вы знаете кого?

— Меня.

Джурьефф поперхнулся и закашлялся.

— Прошу простить мою бестактность, Константин Платонович. Я должен был сам догадаться, — он приложил руку к сердцу и поклонился. — Не подумайте ничего такого, просто поинтересовался. Сами видите, я слишком стар и слишком увлечён своим делом, чтобы даже думать о сердечных делах.

— Всё в порядке, Глеб Андреевич, — я сдержал улыбку, — ничего такого я не думал.

Джурьефф склонился над мумией, чтобы скрыть смущение, и стянул с неё остатки ткани.

— Так-так, посмотрим, что тут у нас. Ага, мортулюс египтус хорошей сохранности без видимых повреждений. Реакция на свет положительная, двигательные функции в норме. Консервирующий состав на ткани присутствует в следовых количествах.

Щёлкнули ножницы, и Джурьефф поднял кусок бинта, рассматривая на просвет. Мумия, увидев, что её раздевают, задёргалась, защёлкала челюстью и попыталась выхватить бинт.

— Лежать, мортулюс! — Джурьефф шлёпнул мумию по лбу. — Я только начал осмотр.