Дерзишь, темненькая моя?! (СИ)

— С моей скоростью чтения и сложностью усвоения прочитанного, мне этих учебников, — я стрельнула глазками в кучу книг, — на две жизни хватит.

Схватив меня за руку, Этьер снова дернул на себя и впился в мои губы грубым коротким поцелуем.

— Никогда не смей себя принижать, ты не глупее остальных. Хватит вести себя как жертва. Пора взрослеть, Рояна, и учиться жить как взрослый самостоятельный человек.

— Я так и живу! — возмутившись, выдернула свою руку и снова села на место, закутавшись в одеяло."

"— Нет, ты как дите малое. Придумываешь проблемы там, где их нет. Носишься со своими бедами, лелея их.

И даже не желаешь думать шире поставленных рамок.

— Да что ты знаешь о моих проблемах?- встрепенулась я, оскорблено.

—Практически все, — недовольно проворчал он сквозь зубы. — Ты хоть раз поговорила с мачехой? Она действительно собирается загонять тебя в долговую яму, или это просто мечты и желания твоего покойного батюшки, который явно был невменяем, когда это завещание составлял?

Я замялась. По правде я никогда не разговаривала с мачехой. Я просто заявлялась в родной дом раз в три месяца, сгребала кучу вещей, что мне покупали, брала карманные деньги и уходила, хлопнув дверью.

Ну, бывало, ругались с Раосом. Но с мачехой я не обсуждала завещание ни разу. В этом не было смысла.

— Она мечтает, чтобы Раос стал моим супругом. Он — все, что у нее есть, и ради него она пойдет на все, — пробормотала я.

— На все, ли?! — Этьер скептически поднял бровь. — Даже обречет на нищенское существование девочку, которую растила с малых лет, одевала и баловала. Ты хоть в чем-то с ее стороны видела отказ? Что она сделала тебе такого, что ты так ненавидишь ее?

Я поджала губы.

Он попал в самую точку. Эделия соф Клюемо всячески пыталась найти общий язык с падчерицей. Да, она меня баловала, все, чтобы я ни пожелала, исполняла тут же. Но она не сделала то, в чем я действительно нуждалась.

— Она не стала защищать меня, поступила так же, как и мама. Она не захотела спасти меня от отца, и за это я ее ненавижу. Ненавижу! Она не стала мне мамой. Я так верила, а она …

Я замолчала и спрятала лицо в ладонях. По щекам скатились две одинокие слезинки.

— Зачем ты затеял этот разговор? Чтобы унизить, сделать больно? Зачем ворошить все это? — мне было неприятно.

Я была не готова вести задушевные разговоры и ворошить ту грязь, что очерняла мою жизнь.

— Все, что тебе нужно, — раздался тихий голос надо мной, — это сесть и поговорить с ней по душам. Хоть раз рассказать о своих чувствах. Возможно, и у нее есть, что тебе сказать. Это сложно - вновь поверить людям, но по-другому ты просто не сможешь жить.

Этьер нежно поглаживал меня по голове, а потом и вовсе поднял и снова усадил себе на колени, прижав к груди и укрыв одеялом.