7
0
Я любила такие домики: небольшие уютные без претензий на роскошь, незахламленные портретами всевозможных предков, без ваз, тяжелых гардин и штор. Не напоминающие семейный музей, в котором и чихнуть страшно, а то вдруг вековая пыль с гардин слетит и упокоит тебя под своей тяжестью.
Вздохнув, я аккуратно переложила спящего Зюзю и, положив локоть на окно, опустила голову. Девчонки тихо переговаривались. Оторвавшись от собственных тяжелых дум, я вслушивалась, о чем идет речь.
— Так куда вы едете? — в Амелии не угасало любопытство. Ее длинный изящный носик вечно норовил залезть в дела окружающих и выведать что там да как.
— В Съетенку, — немного растерянно ответила Малика, — у меня там бабушка, вроде как. Вот еду знакомиться.
— Надо же, — Амелия разве что в ладоши не захлопала. — А кто? Как зовут родственницу? Я же тоже из Съетенки, я многих там знаю.
Малика всполошилась и уже было открыла рот, чтобы выдать информацию, но почему-то остановилась. А потом и вовсе махнула рукой.
— Неважно кто, — немного помявшись, произнесла она, — вот если меня примут в семью, тогда уже и скажу. А так, вдруг эта женщина не желает меня знать, и сплетни о том, что у нее есть внучка, ей ни к чему.
Малика явно расстроилась. Было видно, что она хочет расспросить Амелию, но при этом стать поводом для сплетен или испортить кому-то жизнь, она была не готова. Это меня задело. Разве есть ее вина в том, что стала при живых родственниках круглой сиротой?! Она имеет право знать о своих корнях и войти в род, которому принадлежали ее родители. И неважно, будет ли там скакать от счастья бабуля или нет. Вернуть своё имя - это право Малики.
"— Вообще-то ты имеешь полное право усложнять кому-то жизнь. У тебя есть кровная родственница, а у нас, ведьм, не принято оставлять своих сиротами в приютах. Так что она тебе по любому должна! — возмутилась я.
— Рояна, — глаза рыжей ведьмочки вспыхнули от негодования, — вот ты иногда как скажешь! Никто мне ничего не должен. У каждого своя жизнь …
— Ага, — перебила я ее, — но это не отменяет кровного родства. Пусть только попробует задрать перед тобой нос!
Малика насупилась и даже немного покраснела.
— Да почему она нос должна задирать? — возмутилась она.
— Тогда чего опять придумываешь там себе? — снова перебила я ее, — «не признают», «зачем ей сплетни о внучке». Оптимистичней на жизнь смотри.
Малика поджала губы и сердито на меня глянула. Я приподняла бровь и зыркнула на нее в ответ.
— Ну, давай, скажи, что я не права, — поддела я ее.
— Ведьма, — шикнула она.
— Ага, на том и стою, — подтвердила я ее слова.
В карете воцарилась тишина, и только Зюзя сладко посапывал и даже похрапывал.
