Буду покорной

Клим внимательно посмотрел на Алану, сидящую на пятках и склонившую голову. Ее ладони лежали перевернутыми вверх на коленях. Вся ее поза кричала о покорности. Ноги были широко разведены, она сидела к нам спиной. Клим слегка склонил голову набок, подошел к Алане и легонько погладил ее по волосам. Не отрывая взгляда от своей рабыни, он произнес низким голосом:

– Ника, садись в кресло.

Не «присаживайся», нет. Садись. Короткий приказ, который не подразумевал сопротивления. Я молча проследовала к дальнему креслу в углу комнаты, из которого меня вряд ли было хорошо видно.

Комната была погружена в полумрак, и в ней как будто висел густой, плотный туман. Я хорошо видела, что происходит, но как будто дышала не чистым воздухом, а чем-то вязким, облепляющим мое горло и затрудняющим дыхание. Я как коршун следила за каждым движением Клима и его рабыни. Быстро сбросив куртку себе за спину, а сумку на пол, я сложила руки на коленях и погрузилась в созерцание процесса.

– Как ты себя чувствуешь сегодня, Алана?

– Спасибо, Мастер, ваша рабыня чувствует себя хорошо.

– Рад это слышать.

Клим взял что-то с комода, стоящего рядом с Аланой, и подошел к ней.

Наклонился и пристегнул к ее ошейнику поводок. Бросив его на пол, Клим стащил куртку и отбросил ее в сторону, за ней последовала черная футболка. Я едва сдержалась, чтобы не ахнуть. Его тело было безупречным. Я жадно ощупывала взглядом каждую скульптурную мышцу на его теле. Клим наклонился и подхватил поводок. Слегка натянул его так, что рабыне пришлось немного выше поднять голову.

– К цепям, Алана. На коленях.

Алана молча начала двигаться. Она изящно встала на четвереньки и поползла к нарисованному на столе кресту.

В прошлый раз я была пристегнута в том же месте, куда теперь перемещалась Алана. Клим совсем не смотрел на меня, он был целиком погружен в процесс, а я как завороженная наблюдала за разворачивающейся передо мной сценой. Алана достигла креста на полу и приняла прежнюю позу.

– Поднимайся, – произнес Клим, и Алана тут же выполнила его. Как только она оказалась на ногах с опущенной головой, он отпустил ее поводок. – Подними руки.

Клим приковал руки Аланы и натянул цепь, удерживающую кожаные наручники так, что рабыня оказалась стоящей буквально на цыпочках.

Я могла себе только представить, насколько это было неудобно, но перед входом в приватную комнату Клим предупредил меня, чтобы я и рта не смела открывать, пока он не задаст мне вопрос.

– Не комментировать, не говорить, не стонать.

– Стонать? – усмехнулась я. – Полагаю, стонать здесь должна буду не я.

Он посмотрел на меня с наглой улыбкой."

"– Посмотрим. Держи рот на замке, Ника. Если будет совсем тяжело, молча выйди.

Я не собиралась покидать помещение до конца сессии.