11
0А ведь вкусно. Нежно так. Овощи и мясо порезаны мелко, а майонез немного сладковатый и сливочный.
— Майонез домашний? — спрашиваю я и оглядываюсь.
Кристина расцветает улыбкой:
— Да.
— Очень вкусно.
— Оливье надо заправлять только домашним майонезом из перепелиных яиц. Меня бабушка этому научила.
— Мама, — Михаил отставляет тарелку, а Кристина смотрит на наручные часы и ойкает.
— Мне пора, — хватает шубу со стула, — у меня йога через пять минут! Опаздываю!
— Мама!
— Я опаздываю, Миша! — отмахивается она и бежит прочь, накидывая на плечи шубу. — Потом поговорим.
Ураганом проносится через гостиную:
— Настенька, я обязательно поделюсь с тобой рецептом, но опаздываю, елки палки, а йогистка у нас жуткая мымра!
Хлопает дверь, и я медленно моргаю:
— Михаил, это катастрофа.
— Нет, Настюша, — опускается на стул, — это моя мама.
— Миша! — доносится крик Кристины, — про подарочек под елочкой не забудь! И, Настенька, свой подарок ты тоже получишь! Не переживай и не злись.
Опять хлопает дверь, и я вздрагиваю.
— Ну, — Михаил покачивается на стуле, скрестив руки на груди. — Ты вполне могла сегодня залететь. Я же в тебя кончил.
— Я таблетки пью, — сжимаю вилку.
Михаил косит на меня возмущенный взгляд, будто я перед ним страшно провинилась, а затем и вовсе разворачивается ко мне:
— Они вредные.
— Трахаться с боссом без резинки тоже вредно! — рявкаю в его лицо и замолкаю, уткнувшись сердитым взглядом в тарелку.
Отправляю в рот ложку оливье за ложкой. Я тоже злюсь на себя, что совершенно нелогично.
— Год начался просто отлично! — Михаил встает и размашисто шагает в гостиную, — то розовый заяц с битой, то мама с утра, как новогоднее чудо, внезапное и бьет по самой макушке.
— Она даже милая, — печально вздыхаю.
— Зубодробительно милая, — зло шипит Михаил. — Надо замок менять.
Глава 11. Галстук
— Михаил…
Сажусь на край дивана.
— Не сейчас, Настюша, — строго отвечает Михаил, срывая с плоской коробки красную оберточную бумагу.
Тон такой, будто я перед ним действительно провинилась. Будто я коварная жена, которая в тайне глотает контрацептивы.
— Михаил, это глупо…
— Я же сказал, не сейчас, — смотрит на меня исподлобья и мнет оберточную бумагу.
— Ладно, — складываю руки на коленях и перевожу взгляд на елку. — Тоже мне.
Открывает коробку, а там часы на черной подложке. Михаил их внимательно разглядывает и улыбается, когда переворачивает. Мне очень любопытно, что он там такого увидел, что не смог сдержать улыбку. Встаю, подхожу к креслу, на котором расселся мой вредный босс и сажусь на подлокотник. Показывает оборотную сторону часов, а там тонкая гравировка “лучшему сыну на свете”.
— Вот так, — Михаил накидывает часы на запястье, — я лучший сын на свете.
— Это мило, — я тоже не могу сдержать улыбку.
