Белая голубка Кордовы

В Святую субботу не грабим». Так вот, отправив на тот свет немало испанцев и удовлетворив жажду мести, Яков Куриэль переехал в Эрец-Исраэль и скромно жил в Галилее, каббалой занимался, книги писал… спасал многогрешную пиратскую душу. Как ты думаешь, простил ему Господь душегубство? Кстати, похоронен он в Цфате, рядом с великим Аризелем… И таких судеб много, много… Да и странно было бы ждать смирения от потомков знатных сефардских родов, униженных, ограбленных и изгнанных с родной земли.

— Ну, а что этот Коэн Энрикес? Тоже мститель?

— Еще какой. Гениально спланировал один из самых опустошительных налетов на торговый испанский караван. Причем плавал на кораблях голландской Ост-Индской компании, вместе с неким адмиралом Питом Хейном, голландцем. Тот четыре года провел на галерах в испанском плену и ненавидел испанцев так, как ненавидят нечистую силу. Сначала Энрикес вышел в море с Питом Хейном, а потом уже приобрел собственный пиратский остров — где-то у побережья Бразилии. Очень успешно много лет мстил испанцам за инквизицию — у него погибло немало родных; испанцы боялись его, как дьявола, охотились за ним, но так и не преуспели. Он неизменно выскальзывал из всех ловушек и продолжал громить испанские корабли, где только мог…

— …то есть братья Кордовера вполне могли быть в его команде?

— Запросто, и даже наверняка — если, как ты говоришь, упоминают его в письмах, доставленных из тех мест.

Кордовин помедлил, прикидывая — не опасно ли дальше расспрашивать Илана… Пожалуй, нет. Тот слишком далек от — как он это назвал? — картинного бизнеса.

— Дело в том, — проговорил Кордовин, — что когда картину просветили рентгеном, на поясе у парня обнаружилось оружие… типа кинжала.

— Скорее, кортик, если уж ребята промышляли на море? Морской кортик, абордажное холодное оружие для ведения ближнего боя на кораблях.

— Ты в самую точку. У меня… у экспертов действительно возникло подозрение, что художник задумывал вовсе не святого, а совсем наоборот. Теперь я думаю — не собирался ли он писать портрет одного из сыновей… и затем, возможно, опасаясь кого-то, скрывая истинный портрет, придал объекту совсем другой облик…

Стемнело, в переулке зажглись фонари, и — над каждым баром — своя гирлянда лампочек.

— Подбиваем бабки, — сказал Илан, глянув на часы. — Поеду, а то вместо двух жен у меня не будет ни одной.

Кордовин издали махнул девочке, чтоб счет принесла: сегодня была его очередь угощать.

Белого «форда» не было видно ни на стоянке, ни в обозримых пределах. Как же так? А мои планы на вечер? Уж и развлечься бедной девушке не дадут?

Оказалось — нет, дадут.