Заноза для хирурга (СИ)

Надо отнести истории обратно в архив. Номер Марины я себе сохранил на всякий случай. Названивать ей смысла нет, но пусть будет.

Мелькает мысль всё-таки быстро смотаться к Ане домой, но я не успеваю даже толком это обдумать – меня вызывают вниз, в отделение один за другим начинают поступать пациенты. Спустя час приходится срочно отправляться в операционную, а не успевает бригада отдышаться после одной экстренной операции, как мы тут же влетаем в следующую, ещё хуже.

Только сейчас, оставшись без своей постоянной ассистентки, я в полной мере осознаю, насколько незаменима она в отделении.

Мне это и раньше было известно, но теперь… Аня знает всех смежных специалистов, всех резервных доноров, держит в памяти кучу номеров телефонов – да, всё это есть в соответствующих списках, памятках и документах, но пока их найдёшь.

К концу дня я уже с трудом разговариваю – голос хрипит, потому что всё время приходится повышать тон. Врачи и медсёстры сегодня косячат нещадно. Или не сегодня, а всегда – просто раньше все эти мелкие вроде бы проблемы решала Аня?"

"За окном уже темнеет, когда я, наконец, добираюсь до кабинета.

Падаю на диван, прикрыв глаза рукой. Отдохнуть не получается – спустя пять минут слышу стук в дверь.

– Что? – хотел рявкнуть, но сил не хватает, и вместо этого выходит почти стон.

– Никита Сергеевич, – в кабинет заходит Надежда, держит в руках чашку, над которой поднимается парок, – хотела спросить у вас, выяснилось ли что-то?

Ставит передо мной на стол чай.

– Спасибо, – говорю тихо, тянусь за чашкой, делаю глоток горячего напитка и вздыхаю: – Садитесь.

Старшая медсестра выдвигает стул, присаживается, смотрит на меня внимательно.

– Мне… ничего не удалось узнать, – произношу упавшим голосом. – Я звонил подруге Анны и ещё одному человеку, её пациенту, они сдружились в последнее время. Вы, может быть, помните его? Соболевский, лежал у нас не так давно.

– Помню, – Надежда кивает.

– Ну вот, на звонок он не ответил и не перезвонил. Я, конечно, ещё попробую до него дозвониться… Марина, подруга, ничего не знает, – медленно кручу в руках чашку, поднимаю глаза. – Надежда Константиновна, вы ведь дружите с Анной Николаевной, она вам ничего не говорила? Может быть, упоминала что-то вчера?

– Нет.

Вчера ей стало плохо, – медсестра задумывается, качает головой. – Она сказала, что давление, но всё было почти в норме. После этого мы и не разговаривали больше, рабочий день закончился, она быстро уехала.

Внутри сжимается. Я могу предположить, почему ей стало плохо. Но…

– Я к ней домой, – быстро встаю.

– Что вы будете делать? – Надежда бледнеет.

– Чёрт, я не знаю! Но что, если она потеряла сознание или… – не хочу думать об этом, но проверить надо все версии.