7
0
Выводит меня на лестницу и тут же, не давая сказать и слова, целует так, что коленки подгибаются.
– Я соскучился, – шепчет мне, быстро отстранившись. – Идём! Тебе нужно поесть.
Я настолько теряюсь от этого натиска, что даже не возражаю, а послушно спускаюсь следом. Вот только в приёмном покое, через который нам нужно пройти, Никита отвлекается на вопрос медсестры из новеньких, а я прохожу чуть вперёд и вижу… заходящего внутрь мужа Соколовой!
Он тут же замечает меня и ускоряет шаг, двигаясь навстречу, а мне вдруг становится не по себе.
– Анна Николаевна, – вообще голос у него нормальный, да и выглядит вроде бы адекватно, – я к вам…
Я даже не успеваю среагировать, как меня быстро дёргают за плечо, оттаскивая назад, и передо мной, закрыв обзор, встаёт Добрынин.
– Я же велел не подходить к ней! – рычит хирург, заводя руки себе за спину и придерживая меня, видимо, чтобы никуда не рыпнулась.
Я замечаю заинтересованный взгляд, который кидает на нас молоденькая медсестра, и с трудом сдерживаюсь, чтобы не застонать. Ой, идиот!..
На секунду мне хочется уткнуться лбом в его спину.
– Никита Сергеевич, – зову тихо, – отпустите, всё в порядке.
Ловлю взгляд медсестры и закатываю глаза, скорчив растерянную гримаску – надеюсь, что получилось искренне. Та повторяет моё выражение лица и утыкается в свои бумажки, её тут же кто-то отвлекает. Выдыхаю, вроде удалось сгладить.
Никита держит меня крепко и не даёт выглянуть, а мне становится жутко любопытно, что там происходит.
– Не переживайте, Никита Сергеевич, ничего я не сделаю вашей… Анне Николаевне! Я извиниться хотел! Вон, цветы принёс!
Хватка рук на моей талии ослабевает только слегка, но мне удаётся выпутаться и выйти из-за его спины.
"Соколов стоит с приподнятыми руками, видимо, показывая свои добрые намерения. За его спиной действительно маячит один из вчерашних амбалов с огромной корзиной разнообразных роз. Белые, розовые, красные… Расширенными глазами смотрю на эту клумбу.
– Анна Николаевна, – мужчина делает ещё пару шагов, но благоразумно останавливается, потому что даже я, не видя, чувствую, как дёргается в мою сторону Добрынин.
– Всё в порядке, Никита Сергеевич, – оборачиваюсь, повторяю ему успокаивающе.
В ответ получаю яростный взгляд, замечаю сжатые до побелевших костяшек кулаки. Хочется взять его за руку, но этого сейчас делать точно не стоит, поэтому поворачиваюсь обратно к Соколову. Мужчина смотрит на меня… я бы не сказала, что виновато – хоть он и собирался извиняться. Нет, вины в глазах не видно, но проглядывает уважение.
