7
0– А ведь спрашивал, стоит мне извиняться или нет.
– Это был всего лишь поцелуй, – говорю успокаивающе.
– Самое ужасное не в этом, – он стоит с закрытыми глазами, – а в том, что я так ничего и не помню.
– Ты был… – запинаюсь, но продолжаю, – вполне нормальным. И вёл себя прилично. Ну, почти.
– Давай, добивай, – Никита открывает глаза и косится на меня.
– Да не собираюсь я тебя добивать, – возмущаюсь вполне искренне. – Подумаешь, ну поцеловал, что тут такого.
– Ты не понимаешь, – он берёт моё лицо в ладони. – Это был наш первый поцелуй, а я не помню.
– Ты из-за этого расстроился? – я и в самом деле удивлена, мужчинам обычно такие вещи безразличны.
И мы действительно начинаем навёрстывать так успешно, что пиццу привозят раньше, чем Никита добирается до душа. А после еды навёрстываем в душе, решив, что нет смысла идти туда по очереди. Ну а затем возвращаемся в спальню, где он действительно даёт мне делать всё, что хочу, и я обстоятельно мщу ему за его неторопливость несколько часов назад.
– Знаешь… что… – сообщают мне хрипло, с трудом отдышавшись после моей последней «атаки», – я, наверное, даже не против ещё пары-тройки провалов в памяти… если потом мы будем так их компенсировать!
– Компенсацию я тебе и без провалов в памяти организую, – говорю ехидно, – у меня к тебе мно-ого претензий накопилось.
– Не надо за каждый, милая, – Никита тянет меня к себе под бок, прижимая покрепче, – я такого не переживу.
– Ничего, ты крепкий, – глажу его по кубикам мышц на животе, – справишься!
Он целует меня в макушку, я прижимаюсь к его груди, и сама не замечаю, как засыпаю.
Проснувшись утром, потягиваюсь под одеялом, как кошка, и, повернувшись к мужчине, вижу, что он уже лежит на боку и разглядывает меня.
– Доброе утро, – говорит тихо.
– Доброе… – улыбаюсь ему. – Ты давно не спишь?
– Недавно проснулся, – он тянется ко мне, – иди сюда.
Обнимает, и я нежусь в его руках.
– У меня всё тело ломит, – жалуюсь Никите.
– Не у тебя одной, хотя я вообще-то считаю себя довольно спортивным, – фыркает весело. – Но, похоже, это совсем другой тип нагрузки.
Ещё какое-то время лежим молча. Мне так хорошо, что вставать совершенно не хочется. Но понимаю, что надо.
– Ладно, отпускай меня. Пора возвращаться к реальной жизни, – тяну расстроенно и вожусь, планируя выбраться из крепких объятий, которые неожиданно становятся просто железными.
– И что это значит? – слышу помрачневший голос.
– Что нам с тобой пора на работу, где ты – заведующий отделением, а я – старший ординатор и твоя подчинённая, – развернувшись в руках мужчины, смотрю на него внимательно.
