Заноза для хирурга (СИ)

Нас прерывает официант, принёсший заказанные блюда.

– Поешь, ты голодная, – он кивает на мою тарелку.

– Я хочу послушать тебя, – качаю головой.

– Спустя почти год после нашего переезда Элина забеременела, – говорит Никита резко, и я вздрагиваю. – Я… был счастлив. До этого у нас долгое время ничего не получалось. Всё было в порядке, родился мальчик.

– У тебя есть сын? – не выдерживаю, потому что мужчина опять останавливается.

Он вздыхает и продолжает:

– Косте исполнилось четыре, когда Элина призналась мне, что он не мой.

Глава 26

– О, господи, – меня начинает подташнивать.

– Аня, – он поднимает на меня взгляд, – я с самого начала знал, что Костя – не мой сын.

– Что?! – смотрю на него расширенными глазами.

Так вообще бывает?

– Для этого даже медицинское образование не нужно, – Никита печально усмехается. – Хотя врачу, конечно, заметить проще. Не все задумываются. У меня первая группа крови, у неё четвёртая.

– В такой комбинации у мальчика должна была быть вторая либо третья, – вздыхаю, действительно, тут ничего непонятного. – А у Кости какая?

– Четвёртая, как у матери.

– И для Элины, если она была не в курсе деталей, это было нормально, она даже не подумала.

Он кивает.

– То есть, тебе всё стало известно ещё в роддоме, – смотрю на него непонимающе. – Почему ты…

– Молчал? – он опускает глаза. – Тогда мне казалось, что я люблю жену. И я любил сына. Сразу полюбил, как только мне положили его на руки в первый раз. Я решил, что это неважно. Неважно, от кого она родила. Он был для меня моим родным ребёнком. Тем более, что Элина тоже молчала. Мне хотелось думать, что она не знает сама, что это была случайность, ошибка, о которой она жалеет.

Я всхлипываю, не удержавшись.

– Не надо, только не плачь! – Никита нервно подсаживается чуть ближе, протягивает руку, стирает каплю с моей щеки.

Беру салфетку и вытираю влагу под глазами.

– Если всё было в порядке, зачем она сказала? – говорю после паузы.

– Ничего не было в порядке, – он нахмуривается. – Элине не пришлись по вкусу ограничения, которыми она была связана из-за младенца. Кормление, бессонные ночи, потом детские болезни, да и вообще её не очень интересовал ребёнок. Наши отношения постепенно ухудшались. Спустя эти четыре года сын стал единственным, что нас связывало.

– Это был не его отец?

– Нет, – Никита качает головой, губы кривятся в болезненной гримасе, – его отцом был мой лучший друг.

Отталкиваюсь от стола, закрываю лицо руками. Всё, я больше не в состоянии это слушать. Кто мог подумать, что…

– Аннушка? – чувствую, как мужчина садится рядом, аккуратно касается моих плеч.

Тянусь и обвиваю его руками за талию, утыкаюсь лицом в грудь.