5
0
Пока я пыталась собраться с духом и принять волевое решение разоблачиться и в чём мать родила добежать до шкафа или до кровати с огромными покрывалом и одеялом, дверь ванной скрипнула.
В ужасе схватила полотенце, прижала к груди, чтобы оно закрывало меня хотя бы с одной стороны более–менее полностью. Гадкий застрявший кусок ткани в стене, конечно же, портил картину, чуть его приподнимая, оголяя тем правое бедро, но это было всё же чуточку лучше, чем светить голой, прикрытой лишь волосами, грудью.
Спиной прижалась к прохладной поверхности, чувствуя до ниточки рельефную поверхность шёлковых обоев.
— Мне нужно прикрыться! — выпалила, глядя в удивлённое лицо боевика.
Тот изогнул бровь и машинально начал стягивать полотенце со своих бёдер. Мокрых. Мощных. Наверняка прекрасных, но голых!
— Стой! — выпалила, выставляя руку вперёд, не позволяя приближаться. — Не снимай его!
Эйнар потряс головой, словно выбрасывая оттуда непристойные картинки и мысли, которые легко читались на его лице и поддерживались... там, под полотенцем, которое стремилось самоустраниться с помощью встроенных грузоподъёмных механизмов.
Святая Эйри, о чём я думаю!
— Мне нужна одежда.
— Тебе не нужна одежда. Тебе невероятно идёт это сиреневое полотенце, — прочистив горло, сделал комплимент мужчина.
— Эйнар! — зашипела змеёй.
— Оно в стене? — спросил он, изгибаясь в сторону и оценивая масштаб бедствия и тут же, уже зло и напряжённо: — Тебе что–то угрожает?
— Нет, — произнесла, отметив, как сразу расслабились его плечи. — Уже нет, я ведь с тобой.
Хищная улыбка озарила его лицо. Мужчина склонил голову набок и весь его вид так и кричал: «Уверена? Серьёзно? Серена, ты ведь умная девочка»
— Дай мне, пожалуйста, халат, — попросила, не отводя взгляда от любимого боевого мага.
Да и как его отвести? Он прилип! Накрепко! Примагнитился, приклеился, пришился. Не оторвать.
Изумрудный глаз дракона на его плече поблескивал в полумраке спальни и создавалось ощущение, будто он следил за мной и даже рассматривал.
Покрепче прижала к телу свою единственную и, по сути, смехотворную защиту.
Он такой красивый, высокий, сильный, восхитительный. Любимый! Смогу ли я устоять, не нарушить данное Никиасу обещание, если Эйнар не сдержится?
Я точно знала ответ. И он бы не понравился моим родителям. Очень не понравился.
Мы стояли и играли в гляделки. Возбуждённые. Напряжённые. Застывшие, точно отлитые в мраморе. И боялись пошевелиться, осознавая опасность.
С лица Эйнара стекла ухмылочка, он смотрел на меня так, словно готов был съесть вместе с полотенцем и куском стены. Жаркий. Алчный. Плотоядный взгляд. Собственнический.
— Эйнар, я дала слово, — произнесла, втайне мечтая, чтобы он наплевал с высокой колокольни на все устои, правила, этикет и нормы морали.
