10
0Впрочем, и жениху, и невесте не было до этого совершенно никакого дела.
Брак этой четы никак нельзя назвать скучным или однообразным. Сразу после свадьбы супруги с радостью ощутили, что понимают друг друга с полуслова. Им обоим нравилось и не нравилось одно и то же, они одинаково судили о жизни и людях, оба тяжело переживали минутные размолвки, и оба всегда были готовы к примирению. Медовый месяц их любви растянулся на долгие годы, и для Фицджеральда как для писателя это период стал лучшим временем жизни. Он написал несколько романов («Великий Гэтсби», «Ночь нежна», «Последний магнат»), ставших классикой американской литературы и обеспечивших писателю огромную популярность. Но главным романом в его жизни стала Зельда. Через нее, благодаря ей (в этом он сам не раз признавался) Фицджеральд постигал тайную суть женской души. Почти все женские образы его романов вобрали в себя те или иные черты характера и души его возлюбленной.
Правда, любое счастье относительно, тем более с такой женщиной, как Зельда. Она была отнюдь не из тех жен, которые способны обеспечить комфортное существование даже безмерно любящему ее мужчине. Вскоре после свадьбы Скотт выяснил, что его жена не умеет и не хочет ни готовить, ни стирать, ни поддерживать хотя бы элементарный порядок в доме. «Пойми, Скотт, я никогда ничего не смогу делать, потому что я слишком ленива, — честно признавалась она ему. — Я не хочу славы. Единственное, чего я хочу, — это быть всегда очень молодой и ни за что не отвечать… и просто жить и быть счастливой». А уж как хорошо провести время, эта женщина, всегда свежая, привлекательная, нарядно одетая и неистощимая на выдумки, знала и умела. Да и Фицджеральд готов был идти с ней хоть на край света. По словам одного из друзей этой семьи, он «растворился в Зельде и приобрел ее черты». Впрочем, другой человек, хорошо знавший Фицджеральдов, думал иначе: «Сложно определить, кто из них был заводилой. Они дополняли один другого, словно джин и вермут в коктейле».
Как бы там ни было, но Фицджеральды долгое время оставались самой экстравагантной парой в Нью-Йорке. Разделы светской хроники стали, по сути, хроникой их семейной жизни. Стиль этой хроники был протокольно лаконичным и в то же время откровенно шокирующим.
«Сегодня ночью мистер Фицджеральд с супругой предприняли необычную экскурсию по Манхэттену. Поймав такси на углу Бродвея и 42-й улицы, они сели в салон на заднее сиденье. Но уже в районе Пятой авеню им показалось, что так ехать неудобно, и, потребовав у водителя остановиться, они изменили свое положение: мистер Фицджеральд забрался на крышу машины, а миссис Фицджеральд — на ее капот.
