14
0Дело ограничилось переводом коллежского секретаря Пушкина из Петербурга в канцелярию генерала Инзова, попечителя Южного края.
В Екатеринослав, бывший в то время далекой южной окраиной, Александр Сергеевич прибыл в июне 1820 г. Правда, в этом городе он долго не задержался. Генерал Раевский, который вместе с дочерьми и сыном проезжал через него, направляясь на Кавказ, а затем в Крым, предложил опальному поэту присоединиться к ним. Что тот и сделал с превеликим удовольствием.
Конечно же, влюбчивый Пушкин не мог не обратить внимание на очаровательных сестер Раевских и увлекался всеми ими по очереди. Их было четыре — две младшие, Мария и Софья, и старшие — Екатерина и Елена. Елене Раевской исполнилось тогда 17 лет. Высокая, грациозная, с прекрасными голубыми глазами, она была хрупкой и болезненной, что, впрочем, не помешало ей пережить поэта. Возможно, именно ей Пушкин посвятил написанное в Гурзуфе стихотворение:
Увы! Зачем она блистаетМинутной, нежной красотой?Она приметно увядаетВо цвете юности живой…Но не Елена зажгла в поэте таинственную и нежную любовь. Старшая Раевская, Екатерина, заняла в воображении Пушкина гораздо более значительное место. Она была умна, имела независимый характер, умела подчинять себе людей. Друзья прозвали ее Марфой Посадницей. По-видимому, ее имел в виду Пушкин, создавая свою гордую и властную Марину Мнишек."
"И все же первой южной любовью поэта биографы считают Марию Раевскую. Много лет спустя в своих воспоминаниях Мария Николаевна писала: «Как поэт, он считал своим долгом быть влюбленным во всех хорошеньких женщин и молодых девушек». Сама того не подозревая, княгиня М. Н. Волконская-Раевская этим высказыванием подкрепила слова самого Пушкина: «Я был влюблен в большей или меньшей степени во всех хорошеньких женщин, которых знал».
Но при всей сдержанности в записках Волконской-Раевской звучит уверенность, что в то крымское лето Пушкин увлекся именно ею. Она отметила, что ей посвящены строки прелестной элегии «Я помню море пред грозою». Впрочем, тут же, точно спохватившись, Мария Николаевна написала мудрые слова: «В сущности, он обожал только свою музу и поэтизировал все, что видел».
Раевская была права: любовная лирика Пушкина полна непосредственности и всегда предполагает предмет обожания. Пушкин не мог не петь о любви, но имена возлюбленных таил с ревнивым лукавством нежного любовника и горделивой сдержанностью рыцаря.
Почти полгода Пушкин провел с Раевскими. Расстался он с ними в конце 1820 г. и тогда же прибыл в Кишинев в распоряжение попечителя колонистов Новороссийского края и Бессарабии генерал-лейтенанта И. Н. Инзова. В Кишиневе Пушкин не очень тяготился службой, можно даже сказать, что он не столько служил, сколько ухаживал за местными красавицами.
