14
0Автором был некий Роберт Хиченс, который случайно повстречался Уайльду в Египте и не отставал от него во время всего путешествия по Нилу, да и в Лондоне некоторое время пытался с ним сблизиться.
В этом романе описывалось общество молодых бездельников с чрезмерно чувствительными нервами и эстетической восторженностью, связанных между собой легкоузнаваемыми отношениями. Книга представляла собой неприкрытый пасквиль, и в любом другом случае привлекла бы внимание полиции. Но Оскар стоял слишком высоко. Титул Принца Парадокса, который он сам себе присвоил и навсегда связал со своим именем, как бы оправдывал исключительность его положения и давал право ставить себя наравне с пэрами Англии. Он чувствовал себя принадлежащим к высшей аристократии, он был для нее образцом и законодателем ее прихотей. Он был советчиком и арбитром во всем, что касалось туалета, мебели, драгоценностей, духов. У него были друзья самых именитых родов. Ни в одном дворце не сочли бы вечер, проведенный с Уайльдом, унижением для старинных гербов. Принц Уэльский, будущий Эдуард VII, чувствуя угрозу своему давнему званию короля моды, скрывал досаду под маской любезности — его не раз видели в Опере под руку с Уайльдом."
"Пожалуй, это был последний счастливый период его жизни. Причиной несчастий и дальнейших злоключений стала любовь к стройному юноше с золотистыми волосами и глазами цвета фиалки, который появился в его жизни осенью 1891 г. Звали обворожительного эфеба Альфред Брюс Дуглас. Он был третьим сыном маркиза Куинсберри. После первой встречи с ним Оскару показалось, что каким-то чудом к нему явилось живое, зримое воплощение идеала.
Счастье представлялось в таком виде: оба усаживались у камина, рядом коробка с папиросами, на столике рейнское вино. С невозмутимой серьезностью Оскар внушал своему юному слушателю, что борьба с искушениями — это признак отсталости. Надо заменить ее инстинктом, облагороженным культурой. То, что называют грехом, — важный элемент прогресса. Без него мир закостенел бы в застое, одряхлел бы и померк. «Мы будем, как боги, — проповедовал Уайльд, — в наслаждении непорочны, во всякой любви незапятнанны».
Все в Дугласе казалось Уайльду совершенным — его улыбка, выражение лица, он постоянно говорил об особом изяществе его жестов и движений. Каждый поступок друга он готов был одобрить, потакая всем его капризам, навещая в Оксфорде, ревнуя к каждому, кто приближался к объекту обожания Уайльда. Самая короткая разлука была для них невыносима. Они даже обменялись перстнями — как помолвленные, вместе много путешествовали, совершая великосветские поездки в Париж, Венецию, Флоренцию, Рим, Алжир.
Конечно, отношения Оскара и Дугласа не всегда были безоблачными.
