Злые клятвы

Картель Синалоа держит его в своих задних карманах.

— Я вижу, как они охотятся за борделями, — шепчет моя мать. — Но почему казино?

Качая головой, я не могу дать ей ответа. У меня его нет. Это не имеет никакого смысла.

— Если против казино будут предъявлены обвинения в нарушении законов штата об азартных играх, комиссия по азартным играм может закрыть вас и заставить продать, — тихо заявляет моя жена. Я не осознавал, что она подслушивает. — Фактически, закон Луизианы гласит, что, если будет обнаружено, что казино грубо пренебрегает законом, комиссия по азартным играм может конфисковать собственность для себя и продать ее по сниженной цене, не давая вам любое имущество.

Вот она меня снова удивляет. Откуда, черт возьми, она это знает? Женщина хочет стать пекарем, и вот она излагает законы об азартных играх.

— Это означает, что тот, кто поддерживает Картель Синалоа, может конфисковать недвижимость практически за бесценок, а Картель имеет большую власть над городом и куда-то, через что можно направить свои грязные деньги, — утверждает моя мать.

— Я хочу знать, кто поддерживает Синалоа? — задаюсь вопросом вслух. — Это должен быть кто-то могущественный, иначе они бы не завоевали такую большую точку опоры.

— Кензо Накамура, — кто-то выкрикивает мое имя через всю комнату. Говорить о дьяволе.

Сантьяго Альварес, новый окружной прокурор Нового Орлеана, шагает сквозь толпу с улыбкой на лице и бутылкой в руке, как будто ему нет до этого дела в мире.

— Сантьяго, — я вынуждаю улыбнуться и пожимаю ему руку. — Как вы?

— Хорошо. Хорошо, — его взгляд падает на мою жену, которая делает небольшой шаг в мою сторону. — Канун.

У моей жены тревожно перехватывает горло.

— Мистер Альварес, — она приветствует его, но не очень тепло. Откуда они знают друг друга?

— Приятно видеть вас снова. Что это было? Пять лет после академии?

Вот откуда они знают друг друга. Через школу.

— Что-то в этом роде, — холодно отвечает она, но то, как ее рука сжимает мою, говорит совсем о другом, чем тот гладкий фасад, который она показывает сейчас.

— Нам как-нибудь придется пообедать, — он улыбается ей сверху вниз, как хищник, улыбающийся своей жертве. — Настигнуть упущенное.

— Этого не произойдет, — уверяю я его.

Сантьяго усмехается.

— Слишком боишься позволить своей жене пообедать с другим мужчиной, Кензо? — насмехается он в шутку.

— Вовсе нет, — говорю я ему. — Я просто не хочу, чтобы моя жена сидела с человеком, который позволил Картелю Синалоа бесчинствовать на улицах Нового Орлеана. Ты едва можешь обеспечить безопасность города, Сантьяго. Зачем мне позволять своей жене приближаться к тебе?

За долю секунды его тщательно выстроенный фасад вежливости рушится, обнажая скрывающуюся под ним грубую тьму.