Злые клятвы

Я встречаю его пристальный взгляд пламенным взглядом, но чувствую, как на моих щеках разливается глубокий румянец смущения. Он не сжимает хватку, и мне интересно, почему он сдерживается. Это из-за сдержанности или какой-то другой скрытый мотив? Напряжение между нами потрескивает, как электричество, и меня одновременно тянет и пугает его мощное присутствие.

— Хочешь научиться печь? — спрашивает он меня. — Я даю тебе такую возможность. Ты хочешь иметь магазин? Я сделаю это.

Мое дыхание под его рукой становится поверхностным, легкие горят, я изо всех сил пытаюсь не заплакать.

— Я хочу пойти в университет, — честно говорю я ему. — С людьми. Одногруппниками. Знаешь, в реальном мире, за решеткой тюрьмы, которую ты воздвиг вокруг меня.

— Тюрьма? — его губы кривятся в насмешливом веселье. — Есть места и похуже, где я мог бы держать тебя, Эвелин. У тебя есть все, что ты можешь пожелать, прямо здесь, у тебя под рукой. Это вряд ли тюрьма.

Из моей груди вырывается приглушенный звук.

— Клетка все равно остается клеткой, даже если она позолочена, — я сглатываю под его хваткой. — Меня держали в одной всю мою жизнь, Кензо. Я наконец-то испытала свободу. Не отнимай это у меня, — мой голос — не что иное, как шепот мольбы, отчаянно пытающейся заставить его понять.

В течение трех лет я была свободна от контроля, который испытывала всю свою жизнь. Каждый аспект моей жизни постоянно контролировался. Что я ела. То, что я носила вне дома. Что я изучала. Куда я ходила и в чем участвовала. Моя жизнь была расписана от восхода до заката.

Впервые я смогла сама определять свой день. Со временем я узнала о том, что меня действительно интересует, и поняла, чем мне нравится заниматься. Моя первая работа была в маленькой пекарне в Южной Каролине, и я влюбилась в нее. Начало рано утром и окончание в полдень. Что-то в выпечке заставило меня отключиться от громких голосов в голове. Те, кто говорит мне, что я никогда этого не сделаю. Никогда не будь достаточно хорошей.

— Мне кажется, что ты просто хочешь еще одной возможности сбежать от меня, — обвиняет он, и глубоко в его груди нарастает гул.

Я качаю головой так сильно, как могу, в его хватке.

— Нет, — уверяю я его. — Я обещаю. Ты правда думаешь, что я бы приложила столько усилий к свадьбе и всему остальному, если бы собиралась сбежать?

ГЛАВА 13

Кензо

— Да, — говорю я ей честно. Это правда. Я не верю, что если бы ей дали возможность бежать, она бы этого не сделала. Мы оба знаем, что при первой же возможности она снова уйдет.

Еще одно небольшое покачивание головой.

— Пожалуйста, — умоляет она. Нет, не умоляет она. Она в отчаянии. — Пожалуйста, верь мне. Ты можешь поставить на меня всю охрану, какую захочешь. Пожалуйста, я не убегу, — ее дыхание учащается, пульс учащается под моими пальцами.