Злые клятвы

Я чуть не плачу, когда вижу пару туфель на плоской подошве, стоящих на полке для обуви внизу.

— Хорошо, — раздается голос позади меня. Я вскрикнула, подпрыгивая и извиваясь в воздухе. — Ты проснулся, — последние два слова произносятся со смехом.

— Господи, Кензо, — я тяжело дышу, прижимая руку к груди. — Ты напугал меня до чертиков, — у меня сжимается горло, когда он заходит в шкаф, прижимая меня к встроенному комоду. Он наклоняется, его губы находятся в нескольких дюймах от моего уха.

— Тебе следует научиться лучше осознавать свое окружение, жена, — соблазнительно шепчет он. — Никогда не знаешь, когда зверь может сожрать тебя целиком.

И теперь мои трусики мокрые. И, возможно, в огне. Я знаю, что мои щеки горят.

— Это тебя возбуждает, господин Накамура? — я облизываю нижнюю губу, наслаждаясь тем, как его взгляд следует за ним. — Беспомощные девицы в беде?

— Вовсе нет, — уверяет он меня, но в его словах скрывается темный поток. — Мне нравится, когда моя девица дерется со мной изо всех сил, пока я преследую ее и загоняю свой член в ее пизду.

Широко раскрыв глаза, я смотрю на него в шоке от его признания. Первичная игра — это то, о чем я читала в книгах, но я не думала, что люди действительно этим занимаются и получают от этого удовольствие. Мое горло с трудом проглатывает комок беспокойства в горле, когда он прижимается ко мне. Тепло наполняет мой желудок, направляясь вниз. Я сжимаю ноги вместе, когда похоть проносится по моему телу от ощущения его твердого члена, трущегося об меня. Он хватает мое лицо рукой и накрывает мой рот своим.

Между нами находится пожарная реакция, и я не знаю, хочу ли я помешать ему сжечь нас дотла. Подняв руки вверх, я прижимаю их к его груди, но не для того, чтобы оттолкнуть. Я приближаюсь к нему на дюйм, пока наши тела не прикасаются друг к другу.

— Эй, — кричит кто-то из-за пределов туалета. — Миссис Накамура? — Кензо разрывает поцелуй, глядя мне в глаза, и я не узнаю в его взгляде чего-то непонятного.

— Тебе лучше одеться, — говорит он мне, делая шаг назад и поправляя костюм. — Питер Маркс здесь с твоим сменным гардеробом.

Смятение омрачает мой лоб.

— Я не понимаю, — разве не он хотел, чтобы Ай выбрала для меня всю мою одежду? Те, которые делают меня больше похожей на светскую львицу и меньше на… меня?

— Ай пошла против моего приказа, — говорит он по-деловому. — Я бы никогда не отнял у тебя твой стиль, Эвелин. Если твоя одежда скромна и соответствует случаю, то, что ты наденешь, зависит от тебя.

Мой взгляд находит пол, а мои щеки горят от благодарности.

— Спасибо, — шепчу я. Два пальца нащупывают мой подбородок и заставляют меня посмотреть на мужа.

— Не благодари меня за то, чего никогда не должно было произойти, — твердо говорит он. — Ты жена Оябуна.