7
0— Как и мой отец, я был для нее не более чем ступенькой. Силовая игра. Я мог бы сделать все прямо на ее глазах, а она, наверное, все равно выстрелила бы мне в спину.
С этим не поспоришь.
— Мне жаль, что тебе пришлось через это пройти, — грустно шепчу я. Кензо пожимает плечами, как будто в этом нет ничего страшного. Как будто женщина, которая его вырастила, его не предала.
— Это наш мир, — напоминает он мне. — Печальный? Да. Опасный? Конечно. Но я бы ни за что на свете не променял бы свои отношения. Виталий и Адриан — мои братья. У меня бы их не было, если бы все сложилось иначе. У нас не было бы той империи, которую мы имеем вместе, и у меня не было бы тебя.
Вечно и навсегда.
— Вечно и навсегда, — шепчу я. Кензо откидывается назад, на его лице отражается шок, услышав, как я произношу эти слова.
— Где ты услышала это? — тихо спрашивает он.
Я улыбаюсь ему.
— В больнице, когда мне ввели успокоительное. Иногда я выходила чуть-чуть из тумана и могла слышать, как ты разговариваешь со мной.
Он качает головой.
— Такая маленькая шпионка, — поддразнивает он, наклоняясь и покусывая зубами мою нижнюю губу. — Что еще ты слышала?
Покачав головой, я опускаю глаза, румянец разливается по моим щекам.
Рука Кензо обхватывает меня за горло и притягивает к себе, пока мы не оказываемся нос к носу.
— Что еще ты слышала, искорка?
Я облизываю губы; его глаза прикованы к движению.
— Что ты меня любишь, — говорю я ему. — Но тебе не обязательно повторять это снова. Я знаю, что тебе нужно время, и что…
Его губы касаются моих.
— Я люблю тебя, Эвелин Накамура, — каждое слово ясно и лаконично. — Так чертовски сильно.
Я обхватываю его руками и поднимаюсь к нему на колени.
— Я тоже тебя люблю, Кензо Накамура. Вечно и навсегда.
Он улыбается мне, прижимаясь лбом к моему.
— Вечно и навсегда.
ЭПИЛОГ
Кензо
ГОД СПУСТЯ…
Она сделала это.
Моя жена пошла в школу, окончила школу, родила нашего прекрасного сына, и теперь ей остался один день до открытия собственной пекарни и кафе-эспрессо. Она в ударе. Моя жена делает мир своей устрицей, и я очень горжусь ею.
— Хикару наконец-то уснул, — говорю я с усталым вздохом, входя в нашу спальню. Мы назвали его в честь моего отца. Моя жена не отрывает взгляда от бумаг, разбросанных перед ней. Это совершенно не годится. — Эвелин!
Вздрогнув, она роняет бумаги из рук на пол и смотрит на меня.
— Что?
— Я стоял здесь, пытаясь привлечь твое внимание. Ты слышала хоть слово, которое я сказал?
— Эм… — она застенчиво смотрит на меня.
— Хикару наконец-то заснул, — повторяю я.
Она моргает, глядя на меня, на ее лице отражается растерянность.
— Хорошо…
— Прекрати работать и сделай мне гребаный минет.
Смех пузырится у нее на губах.
— Ты серьезно?
Я серьезно? Конечно, я серьезно.
