Злые клятвы

Если бы только этот момент мира мог длиться долго.

Но я знаю так же хорошо, как и любой другой, что то, что идет вверх, должно упасть.

ГЛАВА 23

Кензо

— Выходи, выходи, где бы ты ни была, — бормочу я, просматривая записи с камер видеонаблюдения в ночь свадьбы. Прошла почти неделя, а о Чарити ЛаМонтань никто не видел и не слышал. Она словно исчезла с лица земли. Передо мной есть два сценария, с которыми мне придется бороться. Либо она действительно хороша в прятках, либо она мертва. Первое кажется более правдоподобным, но сомнения горят в глубине моего сознания, делая второе более правдоподобным.

Моя жена уверена, что ее мать не имела никакого отношения к женщинам, ставшим жертвами торговли людьми, которых она нашла, пытаясь встретиться с Сантьяго Альваресом, но я не оставлю камня на камне. Меня беспокоит и еще кое-что. Разговор с моей матерью. Я никогда не осознавал, насколько против этого брака на самом деле была и до сих пор выступает моя мать. Конечно, были времена, когда она пыталась убедить меня отказаться от брачного контракта.

Разорвать его, как будто его никогда и не было, но я не мог. Мой отец хотел, чтобы это сработало, и хотя я никогда не узнаю, что это такое, у него были свои причины.

Моя мать также посоветовала мне не искать Эвелин, когда она убегала. Сказала мне, что оно того не стоит. Я думал, она просто пыталась уберечь меня от напрасной траты сил и энергии, но теперь мне интересно, не было ли это чего-то более глубокого. Я могу понять сдержанность моей матери. Чарити ЛаМонтань убила её старшего сына и, по мнению моей матери, отделалась безнаказанно. В Японии женщину ставили бы в пример, независимо от того, беременна она или нет. Именно по этой причине мой отец решил покинуть свою родную страну и начать все заново.

Он всегда говорил, что быть преступниками не означает, что мы должны быть дикарями. Страх — это серьезная мотивация предательства, а не верности. Лояльность достигается, показывая людям, что у них есть люди, которых можно назвать семьей, не испытывая постоянного страха, что одна неверная оплошность приведет к пуле в голове.

Наказание должно соответствовать преступлению, вот что он всегда говорил.

Служить правосудию Чарити ЛаМонтань на конце своего меча не было бы истинным правосудием для моего брата. Для нее это было бы слишком легко. Мой отец придумал идеальный способ предотвратить убийство невинных людей и одновременно отомстить Чарити.

Но я знаю, что это не могло быть единственной причиной, по которой он заключил брачный контракт. Он мог бы сделать еще несколько вещей, от которых Чарити воспитывала детей, которых она никогда не хотела и от которых планировала избавиться. Вспоминая все времена, когда мы посещали их дом, пока я рос, я задаюсь вопросом, полюбил ли мой отец Эвелин.