Зимние костры

— Интересно, за кого меня принимают, если поят молоком, словно грудного младенца? — взвилась она, гневно глядя на Гаррика.

— Но я и себе принес молока, госпожа. Мы всегда пьем по утрам молоко. Это напиток здоровья.

— Ненавижу молоко! — огрызнулась девушка. — Неужели здесь женщинам не дозволяется пить вино или медовуху?

— Дозволяется, только не рабыням. — Гаррик с язвительной усмешкой чуть откинулся назад.

Бренне неудержимо захотелось выплеснуть молоко ему в физиономию, чтобы стереть проклятую ухмылку. Интересно, что он тогда запоет?

Но девушка тут же передумала, решив, что это хорошо для нее не кончится, и с жадностью принялась за еду. Скорее бы доесть и избавиться от Гаррика."

"Викинг молча наблюдал за пленницей, подмечая раскрасневшиеся щеки и сверкающие глаза. Да, не много нужно, чтобы она вновь вспылила и набросилась на того, кого считает врагом! Одного упоминания о ее новом положении вполне достаточно. Никогда еще он не встречал такой гордой и высокомерной женщины. Он и сам уже не был уверен, стоит ли благодарить богов за то, что послали ему в дар такую строптивицу.

Гаррик вспомнил, как впервые увидел ее. Тогда Бренна спала на его постели, свернувшись клубочком, и во сне лицо ее было таким по-детски невинным, а красота — не поддающаяся описанию. Но потом… внизу… с кинжалом в руке… сплошное яростное пламя, бешеная ненависть. Даже теперь он не мог не восхищаться ее прелестью, огненными искрами в глазах, румянцем, горевшим на щеках…

Гаррик не мог не признать, что возмущен до глубины души тем, как дерзко спорила она с его матерью. Правда, после ее рассказа о том, сколько страданий выпало на долю девушки, гнев исчез, но тут же вновь закипел, когда она начала угрожать Хьюгу.

Подумать только, его собственная рабыня осмеливается дерзить господам! А мать, родная мать, защищает негодницу и не дает задать ей порку, которой та, несомненно, заслуживает! Однако, может, хорошо, что Элоиза была рядом, иначе Гаррик, вне себя от бешенства, мог искалечить девушку, в чем потом бы жестоко раскаялся.

— Ну так что, теперь ты собираешься объявить мне свои условия?

Кокетливая интонация заставила Гаррика невольно улыбнуться, и на щеках вновь появились ямочки;

— А ты станешь их выполнять?

— Сначала послушаю, а потом решу, — ответила она бесстрашно.

— Хорошо, — кивнул Гаррик, откинувшись на спинку стула. — Начать с того, что ты не будешь больше закатывать таких сцен, как сегодня утром.

— Я не закатываю сцен, викинг, просто высказываю свое мнение.

— Слово «викинг» в твоих устах звучит проклятием, госпожа. Я не потерплю больше такого.

— Не дождешься, чтобы я называла тебя хозяином! — с омерзением прошипела Бренна.